В прошлом школьный учитель истории, а ныне заслуженный пенсионер в тот день убирал кормовую свеклу, как оказалось, у него полный двор скотины: буренка, поросенок, гуси, утки. А дома стоял ... телескоп.
- Это одно из моих увлечений, - признался Валерий Павлович, - грешен, люблю на звезды поглазеть. Купил его еще в советские времена, отдал 145 рублей, целую учительскую зарплату за месяц. С тех пор вот неразлучны. Ну и деревенские ребятишки захаживают. Интересно же.
Если начать считать увлечения Михеева, то помимо астрономии он занимался геологией, энтомологией, нумизматикой, ярый библиофил. Но самой большой любовью Валерия Павловича была и остается история. Хотя первый раз он вошел в школьный класс в качестве учителя марийского языка. За плечами у парня была всего лишь десятилетка, но вчерашнего выпускника директор попросил поработать за мароведа. И учиться потом Михеев поступил именно на эту специальность и только почти дотянувшись до диплома, забрал документы и вновь стал студентом первого курса, но уже исторического отделения.
Сейчас Валерий Павлович  на пенсии, родной Шойшудумарской школе отдано более 40 лет. Но и сегодня, когда говорят о настоящем учителе, многие вспоминают именно его. Это  настоящий фанатик в хорошем смысле слова. Человек живой, пытливый, он не только преподавал историю, вместе с детьми он ее изучал. Вживую. В трудах марийской археологической экспедиции за 1996 год есть такие строки: “Немаловажный интерес для изучения древнекаменного века представляют предметы, собранные на протяжении лет учителем В.П.Михеевым с учениками Шойшудумарской школы”. В размывах оврага у деревни Шангаватнур они нашли зубы и кости мамонта, шерстистого носорога, бизона, а также каменные орудия. Это, кстати говоря, позволяет делать выводы, что люди в наших местах обитали уже несколько десятков тысяч лет назад. Вот так неформально изучали историю в Шойшудумари.
С этих чуть ли не ежедневных и любимых ребятишками походов по родным местам, находок начинался и школьный краеведческий музей, которого раньше здесь не было. Одних зубов мамонта по глубоким оврагам набрали десяток, редкостей было столько, что хватало себе и с другими делились, например, каменный топор отправился в Русскошойскую школу. Со временем  школьный музей стал лучшим в районе, правда, и потерь хватало. Периодически комнату, которую отвели под “кунст-камеру”, изымали для каких-то нужд, и часть экспонатов безвозвратно исчезала. Так однажды с концами “ушла” коробка с фронтовыми треугольниками и перепиской с матерью  разведчицы Зои Космодемьянской. В помещении разместили плотников, и, как подозревает краевед,  они использовали  письма на растопку для печки. Простота, как говорится, хуже воровства. Дважды музей банально обкрадывали, кто-то положил глаз на старинные монеты, и с нумизматикой, чтобы больше не искушать воров, пришлось закончить.
Но главное увлечение - собирательство редких старинных книг увлекло Михеева на всю жизнь. Началось это еще со времен учебы в пединституте, тогда он познакомился с одним старичком, страстным букинистом. Дед любил шутить, что в его библиотеке нет только одной книжки - сберегательной. Когда библиофил состарился, он начал продавать свое богатство, но не барыгам, а таким же увлеченным коллекционерам и недорого. Например, пушкинскую “Историю пугачевского бунта” 1887 года выпуска Михеев купил у него за 25 рублей. Сегодня этому изданию, наверняка, цены нет. Но хозяин дома ценность своего собрания измеряет отнюдь не в рублях.
 Чтобы добыть нужную книжку, он готов был на все, например, за двухтомником “Библиографических описаний” Ник.Смирнова-Сокольского он на велосипеде ездил в Мари - Турек, а это больше полсотни километров в один конец. Один за другим Валерий Павлович достает из шкафа раритеты, изданные еще в позапрошлом веке. Вот, скажем, прижизненное издание “Происхождение человека” Чарлза Дарвина. Были и потери, даст кому-нибудь из друзей  почитать - и с концом. Впрочем, совсем верить в людей хозяин дома не перестал, вот и я разжился у него любопытной книжицей, читаю теперь “Раскольники и острожники” издания середины XIX века.
Кипучая натура Михеева никогда не давала ему покоя. Одно время  начал изучать местные пески, набрал разных образцов, есть даже песок с металлическими вкраплениями. Подносишь к нему магнит, и песчинки вспархивают вверх. Что это такое? Ответ должна дать наука, для которой, кстати, Михеев сделал немало, и во многих научных сборниках упоминаются сделанные им открытия, прежде всего археологических памятников. Это селища и четыре городища (последние отличаются от первых тем, что в них были защитные ров и вал). Вообще  на территории района до Михеева было известно всего одно городище - Верхнерегежское, Валерий Павлович открыл для ученых еще четыре: Кушнурское, Игисолинское Ляжвершинское и Мышкар, которое находится в районе Горного Заделья. Они считаются древнемарийскими, но, по словам  краеведа,  строго говоря, в этих городищах-убежищах, датированных первым тысячелетием нашей эры, жили предки удмуртов. Всю округу Михеев исходил вдоль и поперек, как разведчик отыскивал памятники прошлого и “сдавал” их ученым. Немало на его счету  выявленных курганов абашевских и балановских племен, которые когда-то обитали в этих местах. Все свои знания Валерий Павлович старался передать коллегам, проводил даже туры для учителей истории по  местным историческим достопримечательностям. Но, увы, нет, говорит, у нынешнего поколения блеска в глазах, кабинетные люди.
Сам отличник просвещения РСФСР и сегодня никак не успокоится. Скотину накормит, в огороде поковыряется и - за науку. Увлекла тамга - это такие родовые знаки марийцев, их ставили на домах, на воротах и даже на одежде. Валерий Павлович объясняет мне, что значение тамги гораздо шире, и на самом деле знаки являются родоначальниками марийской письменности, а значит, отсчет ее нужно вести не с XVIII века, когда появилась первая “черемисская грамматика”, а гораздо раньше. Сейчас увлекся пугачевским бунтом, той его частью, которая осталась за рамками всех исследований. Когда повстанцы потерпели поражение под Казанью, многие бунтовщики искали спасения от виселицы в лесах луговой марийской стороны. К тому времени относится появление здесь многих деревень, это, в частности, Башкири, Соколово, Илеть, Малый Ляждур, основанных беглыми пугачевцами. И даже сокровища буйного атамана спрятаны где-то в наших местах, уверен краевед. Материал у него  накоплен, зимой, когда со временем будет посвободнее, засядет за статью. Пора сказать в науке свое слово.