- Смерть, наверное. Хотя, нет. Плена больше боялись.
- А в атаку страшно ходить было?
- Да. Взводный кричит: "За Родину! Вперед!" Ну, и по матушке. Нужно пересилить себя, подняться и бежать вперед. Бежишь, кричишь, и все бегут - тогда уже чувствуешь себя сильным и смелым.
Папе было 17, когда в декабре 1942-го его призвали в армию. Около трех месяцев обучали в школе снайперской подготовки около Суслонгера, потом отправили на фронт. Он попал в роту автоматчиков 242-й горнострелковой дивизии Приморской армии. Освобождал Керчь, Балаклаву, Севастополь, штурмовал Сапун-гору. Это были страшные, жестокие бои. Много погибло друзей-однополчан. Но особенно поразил отца случай, когда они с товарищем по фамилии Калашников в период затишья ели тушенку из банки, выданной на двоих. Разрывная пуля фашистского снайпера пробила каску Калашникова. Мгновение - и человека не стало. Ложку до рта даже не донес.
Бои в Крыму папа вспоминал как сплошной грохот и гул, дым, огонь, стоны, кровь. От нее вода в Черном море была красного цвета. "Хотелось поглубже зарыться в траншею, закрыть глаза, заткнуть уши и спрятаться", - так он рассказывал.
И только несколько лет назад в электронном банке документов "Подвиг народа..." я прочитала, за что получил боевые награды мой отец:
"Первым ворвался в траншею противника и уничтожил пулеметный расчет в количестве 4-х солдат..."
"Первым поднялся на штурм сильно укрепленного района, увлекая за собой бойцов..."
"В ближней стычке уничтожил лично 3-х солдат противника..."
Об этом папа мне никогда не рассказывал.