1 мая Зыкову Николаю Федоровичу исполнилось бы сто лет, а буквально за несколько дней до этого в Куженерском музейно – выставочном центре (Марий Эл) открылась выставка его картин. Николай Федорович рисовал везде, в том числе на фронте, и с войны домой привез не трофейные шмотки, а целый чемодан своих рисунков.
Появился он на белый свет в русской деревеньке Комелино, сейчас даже следов от нее уже не осталось. Жили здесь крепкие работящие люди, вот и отец его Федор Леонтьевич, участник первой мировой войны, держал двух лошадей, коров и прочую скотину. Потом, когда навалилась коллективизация, живность, куда деваться, пришлось отвести в колхоз. Зыков мужик был грамотный, интересовался агрономией, выписывал журналы, имел свою кузню, считался хорошим коновалом.
В общем, односельчане избрали его первым председателем вновь созданного колхоза. И дела там шли неплохо, вот только от предложения вступить в партию большевиков, когда райком сделал такое предложение, Федор Леонтьевич отказался и в итоге по антисоветской статье загремел в места не столь отдаленные.
Стал студент ветеринаром
Ну а Коля Зыков с детства любил рисовать, чему немало поспособствовали его дядя Захар Леонтьевич, который был богомазом - иконописцем и первый учитель начальной школы в деревне Ляжвершина. А вообще пришлось пареньку поучиться в трех школах: семилетка - в Юледуре, средняя в Куженере, которую он окончил в 1940 году. Стал студентом пединститута, а тут война. Комсомолец рвался на фронт, его долго не брали и из военкомата он возвращался в родную деревню ночами – стыдно было перед односельчанами.
Но пришел и его черед, парня со средним образованием отправили на учебу в Ленинградское военно-ветеринарное училище. Это был 1943 год, очень голодно, курсантов кормили борщом из свекольных листьев. Зыков ослаб настолько, что не мог подняться на второй этаж.
После учебы на фронт – начальником ветеринарного госпиталя - в то время без гужевого транспорта было никак. Лечили лошадок от свирепствовавших чесотки, лишая. Когда добрались до Европы, формировали гурты скота и отправляли их в Союз – страна за годы войны осталась без живности, землю в деревнях люди пахали на коровах да на себе.
Осколок на память
Вместе с госпиталем лейтенант Зыков побывал в нескольких странах: прошел Чехословакию, Венгрию, Польшу. Приходилось браться за оружие, однажды, дело было в польской глубинке, на них вышла выбиравшаяся из окружения механизированная часть фашистов. Скот успели увести в лес, сам Зыков с двумя бойцами остался держать оборону. От взрыва мины в шею офицеру прилетел осколок, очнулся уже в госпитале. Через 30 лет после Победы рана воспалилась, и вместе с гноем оттуда вышел еще один небольшой кусочек металла. Его Николай Федорович долго хранил вместе со своими наградами.
Еще Польша памятна тем, что здесь в 1944 году пропал без вести его отец красноармеец Федор Леонтьевич, который из лагеря добровольцем ушел на фронт. Вот ведь судьба – злодейка - в одно время по польской земле ходили, а встретиться отцу с сыном не довелось.
Коварный бруцеллез
Потом была служба на Дальнем Востоке, вместе с военной геологической партией изъездил ветеринар весь край, бывал на Сахалине, на Камчатке, видел лагеря с японскими военнопленными, и, конечно, много рисовал. А в 1954 году старший лейтенант попал под сокращение, обидно - дослужить до военной пенсии ему оставалось всего шесть месяцев. Сколько потом ни хлопотал – все без толку. А пенсия очень бы пригодилась, ибо со здоровьем у фронтовика были большие проблемы.
Виной всему - прививка от бушевавшего тогда бруцеллеза. По приказу сверху непроверенную живую вакцину, предназначавшуюся для коров, вкололи ветеринарам. Последствия были ужасными, многие заболели, кто-то даже скончался, Николай Федорович в результате «заработал» полиартрит и астму.
Одна, но пламенная страсть
После демобилизации он вернулся в родные края, где его ждала жена Тамара Васильевна – учитель русского языка и литературы. Правда, первое время жили в разных деревнях, ибо для супруги в Ляжвершине не было работы. Все изменилось, когда семья перебралась в Юледур. Здесь им выделили старинный кирпичный дом. Тамара Васильевна устроилась в школу, Николай Федорович работал ветеринаром, заведующим ветлечебницей.
Нужно было поднимать шестерых детей, поэтому он постоянно пропадал на работе, да и скотины было много. Но когда появлялась свободная минутка, брался за кисть или карандаш. Как вспоминает сын Алексей, тоже, кстати, ставший ветеринаром, отец любил рисовать родных, портреты вообще, пейзажи, делать копии картин известных художников. За шишкинских медведей брался, наверное, раз 20.
Материалом для него могло стать все что угодно, например, картон, плакаты, разбирал даже фанерные почтовые ящики и рисовал на них. Сколько себя помню, рассказывает Алексей Николаевич, отец всегда рисовал, делал подрамники, натягивал холсты, готовил грунтовку – смешивал зубной порошок со столярным клеем.
Домашний вернисаж
Хотя делать это ветерану было сложно – пальцы на руках скрючило из-за полиартрита, и он с трудом удерживал карандаш. Картин было множество, расставался с ними Николай Федорович очень легко – просто раздаривал. Кто бы ни побывал у него в гостях – обязательно уходил с понравившимся полотном. Впрочем, их было так много, что в доме находилась целая галерея, школьники ходили сюда на экскурсии.
После смерти фронтовика, а прожил он всего 65 лет, часть коллекции родные передали в местную школу, часть - в районный краеведческий музей. А вот чемодан с фронтовыми рисунками бесследно исчез.
Также «Марийская правда» предлагает прочитать об удивительной судьбе генерала Степана Чемоданова.
