Коля Ягодов рос безотцовщиной, батюшка его Прокопий Иванович погиб во время гражданской. Письмо-похоронка пришло ровно за месяц до его появления на белый свет в декабре 1919 года. Так что детство в родной деревне Большие Ноли действительно было босоногим, приходилось пропускать занятия из-за того, что нечего было надеть. Но учился мальчишка с интересом, старательно, хотя каждый день приходилось добираться до соседней деревни, а это пять верст в один конец. Окончив семилетку, Коля подал заявление в сельхозтехникум, но туда не взяли из-за малого роста, сказали, подрасти сначала. А вот в педагогическое училище в Мари - Биляморе парня приняли.  
В 17 лет он пришел в школу уже как учитель, не Колька, а Николай Прокопьевич. Направили его в Олорскую семилетку с заданием создать там комсомольскую организацию. Жизнь тогда налаживалась, и пусть во многих деревнях не было еще ни электричества, ни радио, люди уже не голодали, у школьников были учебники и тетрадки, ребята повально занимались спортом и щеголяли в рубашках со значками ГТО, МОПР, "Ворошиловский стрелок".
В декабре 1939 года Ягодова призвали в Красную армию. Вспоминает, что до Йошкар-Олы на телегах добирались целых три дня. Угодил в артиллеристы, служил в Белоруссии всего в 14 километрах от границы. В ту ночь 22 июня их подняли по тревоге, оказалось, уже шла война. На третий день полк оказался в глубоком окружении, часть беспрестанно бомбили, и командир принял решение - отходить к своим мелкими группами. Пробирались ночами, голодали, перепуганное население даже не открывало ворот. 13 июля их взяли в плен. И потянулась долгая дорога на запад, по пыльным дорогам брели колонны военнопленных. Всякое по пути бывало - фашисты зверствовали, танками наезжали на солдат, наматывая на гусеницы живых людей. Ягодов оказался в Польше в лагере-накопителе. Огромная площадка в чистом поле под открытым небом, где на голой земле ждали своей участи тысячи людей. Голод (брюквенная похлебка один раз в день или буханка хлеба на десятерых), холод, болезни (тиф, дизентерия) косили людей. Люди съели на территории лагеря всю зелень, пили грязную воду из луж. Заедали вши. Чтобы спастись от холода, голыми руками рыли норы в земле. Но это, конечно, мало помогало, и каждое утро с территории лагеря на телегах вывозили трупы умерших. Хоронили в котлованах; смерть на чужбине, безымянные братские могилы.
Ягодов выжил и угодил в Германию - в рабочий лагерь в Саксонии. Здесь шло строительство какого-то объекта, делали бельгийцы, а наши использовались на тяжелых работах: таскали мешки с цементом, рыли землю.
- Там я совсем дошел до ручки, - вспоминает Николай Прокопьевич, - кожа да кости, даже ходить не мог, думал, все - конец, тем более что в начале войны немцы лютовали, это потом, после Сталинграда, получив по лбу, начали относиться получше. Но тут опять повезло: таких доходяг, от которых на работе не было проку, немцы раздали по крестьянам-бауэрам в батраки. Ягодов угодил в деревню Хаморскемпфен к одному старику. Дед в Первую мировую войну был в плену в России и к русским относился неплохо. К тому же по убеждениям он был социал-демократом и Гитлера не любил. Это был год относительно спокойной жизни, но Германии требовалось все больше рабочих рук, "вольноотпущенников" мобилизовали и отправили в трудовой лагерь в Бремен. Охрана там была неважной, и в 1943 году они вдвоем с товарищем сбежали, но уже через несколько дней их поймали и отправили в штрафной барак лагеря для военнопленных Фаленпост. Это было равносильно смертному приговору, но Ягодов выкарабкался и угодил в новый "шталаг" в пригороде Ганновера.  14 апреля 1945 года его заняли американцы. Только тогда удалось скинуть с себя ненавистную робу лагерника с надписью "Ост".
Союзники, переписав заключенных, толпами передавали их советскому командованию. Люди попадали прямиком в фильтрационные лагеря в руки контрразведки. На вопрос особиста - чувствует ли он за собой вину за плен, Николай Прокопьевич ответил, что если в чем и виноват, то только в том, что не застрелился тогда в начале войны. Проверку на благонадежность он прошел и вместо ГУЛага, куда загремели многие его товарищи по несчастью, оказался в армии. Служил в Германии в роте аэродромного обслуживания. Первым делом отправил весточку домой, что, мол, жив, здоров, а там уже и надеяться перестали.
Тут вышло постановление правительства о демобилизации учителей (стране нужны были кадры для мирной жизни), и в декабре 45-го Ягодов уже был дома. Вернулся в школу, поступил в учительский институт на исторический, потом, правда, пришлось уйти на филфак, потому что история считалась идеологическим предметом, и с таким пятном, как плен, ему там было не место. Да и в школе, было дело, отобрали часы истории по той же самой причине.
После смерти "отца народов" стало легче, Николай Прокопьевич окончил институт, в 1955 году его назначили директором Олорской школы. Были перемены на личном фронте - женился, взяв в супруги бывшую фронтовичку. Валентина Ивановна тоже педагог, так и шли всю жизнь рядышком: и дома, и на работе. Бывшие коллеги вспоминают о нем как об очень скромном и трудолюбивом человеке, который много сделал для школы (при нем Олорская школа стала средней) и ничего для себя.
По сей день Николай Прокопьевич живет в старом деревянном учительском доме, который сам и построил еще в начале 60-х годов. И лишь совсем недавно он получил свидетельство на благоустроенное жилье: наконец, дома можно будет распрощаться с валенками, в которых он ходил с осени и, почитай, до летнего тепла. Ну а за должность Ягодов никогда не держался, когда почувствовал, что силы уже не те, уступил место молодому коллеге. Сегодня школу возглавляет его сын Владимир Николаевич. Самая большая радость для Николая Прокопьевича то, что трое из четверых его детей пошли по пути родителей, стали педагогами. Более того, педагогическая династия прирастает уже и внуками, а общий педагогический стаж Ягодовых перевалил  за 200 лет.
Сейчас Николаю Прокопьевичу 90. Несмотря на возраст и пережитое, это на удивление живой и крепкий дед. он повел меня к школе по какой-то “партизанской” тропке, по пути нужно было пробираться сквозь дыру в заборе. По-моему, ветеран проделал это более ловко, чем я. Естественно, не удержался спросить его о секретах пребывания в хорошей форме в столь почтенном возрасте. “Здоровый образ жизни, труд, общение с хорошими людьми, вот, пожалуй, и все”, - пояснил Николай Прокопьевич.