"Вкусные" блинчики

Маленькая Люся появилась на свет у очень любящих друг друга родителей, живших тогда в деревне Сюдумарь Мари-Турекского района. Папа был заготовителем, мама телефонисткой. Через месяц после рождения дочки вернулись на родину отца - в Йошкар-Олу.
И только война разбила счастье этой семьи, как и миллионов других. Людмила Александровна говорит, что и сегодня отчетливо видит ту картину: они с младшим братишкой собрались гулять, а на улице наткнулись на родителей. Те стояли, крепко обнявшись, мама горько плакала на плече отца.
- А 24 июня 1941 года папу забрали на фронт, больше я его не видела, - вспоминает женщина. - Мне было тогда 8 лет. В 1942-м нам сообщили, что отец пропал без вести. Конечно, не скажу ничего нового тем, что в войну было тяжело, голодно и холодно. Но мы были детьми, наверное, поэтому не чувствовали уныния. Ели крапиву, щавель, верхушки сосен. А из гнилого картофеля мы с мамой пекли блинчики, казавшиеся настоящей вкуснятиной. Я училась тогда в первой начальной школе. Это было здание на улице Советской, рядом с аптекой. У нас был замечательный педагог - заслуженный учитель республики Сергей Иванович Иванов. Он старался нам всегда и во всем помочь. А уж откуда брал сладости, мы только диву давались, но каждую неделю Сергей Иванович устраивал для нас в классе чаепитие. А мы хоть и были малы, но не сидели, сложа руки, старались помочь старшим. В том месте, где сейчас находится улица Чапаева, был колхоз. Мы ходили туда полоть сорняки.

Тимуровцы

- В 44 году в город привезли эвакуированных, - продолжает Людмила Александровна. - В нашем классе (я уже перешла тогда в школу №10) появилась замечательная девочка Дия Осянова, приехавшая с мамой из Москвы.  Она организовала нас в тимуровскую команду. Мы ничем не отличались от  книжных героев. У нас был свой командир - Гена Гаврилов, своя комиссарша - та самая Дия. Каждый день после уроков мы собирались на линейку, получали задание и шли его выполнять. Чистили "подшефную" улицу, помогали тем, кто там жил, по хозяйству, в уходе за маленькими детишками, чьи отцы ушли на фронт. Но самые яркие впечатления оставило шефство над госпиталем. Его устроили в здании, где сейчас располагается  вспомогательная школа на улице Советской. Мы ухаживали за ранеными: читали им книги, писали от их имени письма родным. При этом нам строго запрещали брать от них хоть какие-то гостинцы. Моим любимчиком был танкист лет двадцати. У того паренька были ампутированы руки и ноги.
Тимуровцев поощрял местный горком комсомола. Ребятишки сытно обедали в столовой по выданным им талончикам. Но самый большой подарок Людмила Александровна не забыла и сегодня. Это были парусиновые тапочки, похожие на туфельки, которые начищались мелом. Команда просуществовала года два, пока ее идейный вдохновитель не уехала обратно в столицу с мамой. А пару лет назад перед Днем Победы местные музейные работники рассказали о тех тимуровцах журналистам. Каково же было удивление пожилых женщин, когда им как снег на голову свалились люди с камерами и диктофонами!

Судьбу решил марийский язык

Уже после войны, окончив семь классов, Людмила решила пойти в артистки. Ей казалось, что тот опыт, что она приобрела, танцуя в госпитале перед ранеными под "тра-ля-ля", ей непременно сослужит теперь добрую службу. Театральное отделение тогда, в 1947 году, действовало при местном музыкальном училище. Но здесь девушке дали от ворот поворот! Ее не взяли из-за незнания марийского языка, так как отделение готовило актеров для местного национального театра.
Обливаясь горькими слезами по несбывшейся мечте, Люда брела по городу, уже направляясь в медицинское училище. Тут ей и встретился сосед по дому, вернувшийся с фронта. Узнав причину девичьих слез, он предложил ей пойти в педучилище, где открыли новую специальность "Учитель начальных классов - старший пионервожатый". Так она вновь оказалась в том самом здании, где ухаживала за ранеными солдатами, и проучилась здесь четыре года.

Под следствием

Педагогическая карьера Людмилы Александровны началась с большой трагедии. После третьего курса она поехала работать в пионерский лагерь. Весь трудовой коллектив был сформирован здесь из студентов именно их отделения. На первую смену Людмиле достался младший отряд, на вторую - средний, а на третью - старший. Одному мальчику из второй смены вожатая так приглянулась, что он попросил маму оставить его в лагере еще на месяц, но обязательно в отряде Людмилы, пусть даже и с ребятами постарше. Люда в просьбе не отказала, тем более, что женщина уезжала отдыхать и была рада оставить сына под присмотром.
- Все шло хорошо, до окончания третьей смены оставалось всего два дня, - вспоминает собеседница. - У нас планировалось проведение военной игры, но на улице стояла изнуряющая жара, поэтому игру отменили. В тихий час я уложила детей спать, а сама пошла получать продукты для полдника. Тогда за каждым отрядом был закреплен только один вожатый, без воспитателя, поэтому на нас возлагались в том числе и такие обязанности.
Вернувшись в отряд, Людмила Александровна обнаружила пропажу трех мальчиков. Пионеры молчали как рыба и не сразу признались, что пацаны убежали купаться, выбравшись через окно. От этой новости у вожатой ноги подкосились: ведь в Куяре была очень коварная река!
- Там можно было идти по реке, вода доходила до щиколотки, а рядом  - темное пятно, и ты уходишь на глубину с головой, - вспоминает женщина. - Чувствуя, что самое ужасное уже произошло, мы бросились на поиски детей. Двух мальчиков нашли в лесу, они перепуганные сидели на дереве. Не сразу удалось узнать от них, что случилось. Оказалось, они попали в такую яму, о которых я говорила. Те, что постарше, выскочили,  а младшему, которого оставила мне мать, попытались помочь, но потом испугались, что он утянет их на дно. Со страха мальчишки кинулись в лес, а не за помощью взрослых.
Утонувшего мальчонку увидела на обратном пути из леса сама Людмила, она и вытащила его из воды. Оказалось, что у мальчугана лопнул от страха мочевой пузырь, потому он сразу всплыл на поверхность. Конечно, все попытки оживить ребенка при помощи искусственного дыхания и других мер первой помощи оказались тщетны.
Людмиле было тогда всего 17 лет. Ночь ей пришлось провести в милиции. А когда наутро пришла домой и рассказала все маме, та увидела на ее голове седую прядь волос. Мать выслушала дочь, а потом решила продать единственную дорогую вещь в доме - швейную машинку, чтобы нанять адвоката для Люды. Целых полгода походов к следователю закончились в конце концов благополучно для девушки. Во многом благодаря тому, что мама мальчика сразу пообещала не ломать ей жизнь, понимая, что сына этим не вернуть, да и не виновата вожатая в том, что пацаны убежали из отряда в то время, когда она выполняла свои прямые обязанности.

"Пеш кулеш!"

После окончания педагогического училища Людмилу распределили в Мари-Турекскую среднюю школу. Так девушка вновь оказалась на родине, на которой прожила лишь месяц. Ее мама к этому времени второй раз вышла замуж. Отчим не очень благоволил к неродным детям, потому Людмила вскоре забрала к себе и младшего братишку, учившегося тогда в седьмом классе.
- У меня - 18-летней выпускницы, было тогда очень много энтузиазма и энергии, - рассказывает Людмила Александровна. - Школа оказалась с марийским уклоном. Ребята из национальных классов никак не хотели вступать в пионерскую организацию. Преподаватели очень обрадовались, что я специализировалась по этому направлению, и попросили меня заняться агитацией детей. Я взялась за дело с большой охотой. Помню, запаслась портретами пионеров-героев и пришла в один из классов. Весь урок ребята сидели тихо, и только время от времени говорили друг другу незнакомую мне фразу: "Пеш кулеш!" На перемене я счастливая влетела в учительскую и поделилась с коллегами радостью, мол, слушали, похоже, с интересом, почти не разговаривали. А когда попросила учителей перевести мне запомнившиеся с урока слова детей, оказалось, что ученики сопровождали все мое выступление перед ними равнодушным: "Больно нужно!" Тут я разрыдалась, даже директор пришел  успокаивать.
Но проревешись, Людмила не опустила руки. Она просто решила выучить родной язык ребят. Все свободное время ходила на уроки марийского языка вместе со школьниками и через полгода могла свободно общаться и отлично понимала неродную ей речь. И в конце учебного года этих детей все-таки приняли в пионеры.
Спустя два года девушка вернулась в город с разрешения отчима, мечтая получить высшее педагогическое образование. Но дома муж мамы заявил ей, чтобы не маялась ерундой, а шла работать. Людмилу пригласили в школу №4, которая тогда располагалась еще в старом здании.

Первая любовь

Про это чувство говорить с Людмилой Александровной необычайно интересно. Ей есть что вспомнить. Ведь кажется, что оно не погасло в душе женщины, которая на днях отметит свой 80-летний юбилей, до сих пор.
Свою первую любовь - Рафаила она встретила, когда еще училась в педагогическом, а он в музыкальном училище.
- Мы с ним дружили два года, что я жила в Йошкар-Оле, - вспоминает женщина. - Не прервали общение и после того, как я уехала в Мари-Турек, а он продолжил образование в Москве. Едва став в столице студентом, Рафаил позвал меня замуж, но мама мне не разрешила дать согласие. Сказала, что не отдаст меня за музыканта. Но не только мамин запрет остановил, ведь мне еще нужно было растить и доучить братишку. Через год Рафаил снова сделал мне предложение. Но и тут я была вынуждена отказать. А вскоре после отъезда получила письмо из Москвы. Мой любимый сообщал, что женился и уезжает за границу (это и стало причиной его брака). Он высказал надежду, что я не буду стоять на его пути... Для меня померк белый свет. Собрала все наши общие фотографии и отправила ему письмом. А сама слегла с депрессией в больницу. На целый месяц!

Исцеление терпением и теплом

От недуга под названием "первая любовь" Людмилу вылечил Альберт. Впервые они встретились на танцах в Мари-Туреке, куда Люда пришла, выписавшись с больничной койки. Бледная, худая, без настроения, она, казалось, ненавидела всех представителей мужского пола и была уверена, что больше никогда никому не понравится, не полюбит и сама.
- Правда, на Альберта я сразу обратила внимание, он очень хорошо танцевал, - продолжает рассказчица. - Как позже узнала, он работал землемером и приехал в поселок с другом в командировку. Когда он пригласил меня на танец, я, конечно, отказала. Тем больнее мне стало, что в это время звучала "Полька" - наш любимый с Рафаилом танец.  Но Альберт не отступил и вскоре пригласил меня на вальс, после которого танцевал только со мной.
Вскоре его симпатии стали очевидны всем. Если я приходила в кино, то он оказывался рядом (как потом выяснилось, по договоренности, ему подыгрывал в этом киномеханик, продававший билеты).
Когда командировка закончилась, и Альберт вернулся в город, случилось так, что молодые на время потеряли друг друга из виду. Но судьба приготовила им новую встречу спустя год и такую же случайную - на танцах. После этого они уже всегда были вместе, и вскоре Альберт сделал Людмиле предложение. Девушка не стала отказывать, потому что жилось ей очень трудно, большая часть заработка уходила на оплату частной квартиры. Но и лукавить ей не хотелось.
- Я призналась, что не люблю его. А он не смутился и спокойно ответил: "Со временем полюбишь". Так оно и вышло. Со временем я настолько полюбила этого человека, что была самой счастливой из женщин, жила с ним как за каменной стеной. Мы были в браке 40 лет. А потом не стало его... (Людмила Александровна едва сдерживает слезы при этих словах и с трудом переводит дыхание). 5 июня 1993 года мужу исполнилось 60 лет, а 6 июня он умер. Он болел. С тех пор я одна. Только об одном жалею, что призналась ему в любви в тот момент, когда он почему-то не захотел повторить те же слова мне. Помню, мы были женаты уже пять лет. Отмечали праздник в компании друзей, мы с Альбертом танцевали, и я выпалила, прижавшись к нему: "Я так тебя люблю! А ты меня?" Он ответил: "Если бы не любил, не жил бы с тобой!"
Конечно, любил. И я это знала. Любил терпеливой и всепонимающей любовью. Он знал про Рафаила.  Я не скрыла этого от мужа, потому что была всегда верна ему и чиста перед ним в своих мыслях.

Учила и училась

Мечту о получении высшего образования Людмила Александровна не оставила и после замужества. В 1955 году у Шамовых родился первенец - Саша. В 57-м появилась дочка Галинка.
- Тогда не было длительного декретного отпуска,  - говорит женщина. - 6 сентября я родила дочь, а 1 октября вышла на работу. (Я учила младшие классы в школе №4). Тогда мне предложили идти учиться в пединститут. Здесь только что открыли педфак, наш вуз стал один из одиннадцати, открывших такие факультеты по стране. Поступило нас 60 человек. А в 61-м закончили только 13. Сказать, что учиться было трудно, это не сказать ничего. Мы все работали, а по вечерам - с 18 до 22.30 сами садились за парты. Мне было трудно вдвойне. Муж в это же время заочно получал высшее образование в Москве, раз в год уезжал на один-полтора месяца. Он там один, а я тут - с двумя детьми. С ними и на экзамены ходила. А вернешься домой с учебы, надо их накормить, спать уложить. Потом протопить необустроенную квартиру. (Нам дали под жилье геокамеру - помещение два на пять метров для геодезических инструментов, которые вынесли, а в комнатенке сложили подтопок).  А пока проверишь тетради учеников, принесенные домой, уже вставать и на работу идти пора. От вечного недосыпания, бывало, засыпала по вечерам на лекциях в институте, прямо с пером в руках. Преподаватель подойдет тихонько, потреплет по плечу: "Шамова, просыпайся, пишем дальше". Легче стало только на пятом курсе, когда Альберт закончил учебу.
Учеба не мешала Людмиле Александровне быть одним из лучших педагогов в школе. Взять хотя бы тот факт, что именно ей старались доверить всех самых хулиганистых учеников.
- Помню, был у меня Эдик, - смеясь, вспоминает педагог. - Привели его через неделю после начала нового учебного года. Мальчишка встал на пороге, посмотрел мне в глаза и  заявил: "Я учиться не хочу!" Я поглядела на него и спокойно ответила: "И не надо. Зачем тебе учиться? Только посиди здесь и ничего не делай". Он согласился, но с условием, что займет последнюю парту. В течение месяца во время каждого урока он приползал по рядам ко мне под стол и довольно сообщал: "А я здесь!" В ответ приходилось хвалить, просить вернуться тем же путем на место, в обмен на обещание, что я к нему скоро подойду. Сначала давала ему рассматривать картинки, рисовать палочки. Он делал это с удовольствием, но работать в тетради, заниматься с букварем ни в какую не хотел. И только через месяц, когда я уже потеряла всякую надежду, Эдик вдруг потребовал: "Дай мне букварь!"
После уроков мы наверстали с ним все упущенное по программе. А несколько лет назад я встретила Эдуарда в троллейбусе. Он стал прорабом в строительной организации. Признался, очень рад, что я научила его тогда и считать, и писать, и читать, не опустив руки.
"Людмила Александровна, давайте, я вам бригаду пришлю, ремонт сделают!", попытался отблагодарить ученик. Педагог в ответ лишь улыбнулась, сообщив, что у нее все хорошо.

Коротко о важном

О детях
- Мы вырастили троих детей. Один сын пошел по стопам отца, другой стал водителем. Средняя дочка как я - педагог. У меня три внука и три внучки, две правнучки и правнук. Дочка младшего сына любит спорт, как и я в молодости. Дашенька занимается легкой атлетикой, радует большими успехами - стала призером всесоюзной олимпиады школьников по физкультуре.
О красоте
- 19 октября мне исполнится 80 лет. Что вы, какая у меня теперь красота? Я всю жизнь занималась спортом: волейбол, спортивная гимнастика, лыжи. Конечно, это, да и 20 лет работы в пионерских лагерях с детьми, продлили мою молодость. Сейчас моя зарядка - работа на садовом участке. Держу сад. Знаете, я никогда в жизни не пользовалась никакой косметикой кроме губной помады и карандаша для бровей. А лучший уход за кожей лица - протереть ее свежим огурчиком, когда салатик строгаю.
Об увлечениях
- Очень люблю путешествовать по нашей республике. Мы живем в очень красивом крае.