АВТОР: АЛЕКСАНДР ЛУКАЕВ
Все мы родом из детства… Мы, наивные, смешные, вышли оттуда, еще не зная, куда поведет нас судьба, какие испытания готовит жизнь. Самые яркие, захватывающие и неповторимые впечатления-мгновения и сейчас хочется продлить как можно дольше… Часть из них связана с моим дедом по материнской линии - Александром Афанасьевичем Афанасьевым-Букетовым.Там, где сад и пчелы
Он вкусно пах воском, табачным дымом и стружками. Эта смесь запахов для меня и сейчас является духом искренности, близости, теплоты.Сад у него был - картинка. Росло более двадцати яблонь: антоновки, грушовки, боровинка, анис, белый налив, которую мы называли липовой за то, что плоды ее по прозрачности, аромату и сладости напоминали липовый мед. А еще здесь жили пчелы. Слева и справа от тропинки в зарослях вишни, сливы, малины стояли ульи.
Соты наполнялись отборным медом. Обычно качали в Ильин день. И с детским усердием (как же, такое дело доверили!) крутил я ручку четырехрамной медогонки. Затем наступал праздник! Бабушка, Александра Николаевна, созывала со всей улицы ребятишек, во дворе накрывала стол, на середине которого красовалась широкая деревянная тарелка со свежим ядреным лакомством, а по кругу - ломтики свежеиспеченного хлеба, иланы (лопаточки для меда). Угощала и приговаривала: «Кушайте на здоровье, сад без пчел, что дом без окон». Ну а дед, примостившись на лавочке, довольно кряхтел и привычно посасывал трубку.
Дед, Букет Эчан, как его многие называли, был человек-глыба, человек-век, в течение своей жизни не раз побывавший на самом краю. Настоящая соль земли марийской.
Достойным был род
Живописная деревушка Малый Кулеял расположилась в необычайно колоритном месте, недалеко от поселка Морки. Как гласят предания, первые поселенцы перебрались сюда из устья Илети. Они вынуждены были прятаться в лесной глуши среди болот и речушек, спасались таким образом от преследования иноземцев. Поднимались по притокам Волги - рекам Илеть и Ировка, в лесах, куда не ступала нога человека, обустраивали свои илемы.Прадед, Тымапи Опанас (Афанасий Тимофеевич), слыл в округе человеком работящим, хозяйственным, добрым. Держал лошадей, разный скот, выращивал хлеб. В то же время считался немного чудаковатым - практически все заработанное непосильным трудом вкладывал в детей, в их образование. Сын Федор стал учителем, затем рукоположен в священники. Делегат первого Всероссийского съезда мари от Общества мари Уфимской губернии. В 1919-м, согласно источникам - БД «Жертвы политического террора в СССР», «Новомученики и исповедники Русской Православной Церкви XX века», обвинен в «контрреволюционных действиях, пособничестве белым». Погиб при неустановленных обстоятельствах.
Не менее интересна и биография другого сына, Филиппа. В самом конце XIX века окончил Казанскую учительскую семинарию. Преподавал в сельских школах, служил священником в Сернуре. Перевел на марийский язык христианские молитвы, Евангелие. Автор первой в национальной литературе поэмы «Кабан ер». В связи с политическими преследованиями в 1920-е годы вынужден был переехать в Сибирь. Работал долгие годы учителем в сельских школах Омской области.
Достойное по тем временам образование получил и мой дед, Александр. Успешно закончив Аринское двухклассное училище, начал заниматься земледелием, садоводством и пчеловодством. В 1916 году забрали в царскую армию. Воевал на румынском фронте против немцев, где был ранен и отправлен в один из госпиталей Казани на лечение. Там и застала его Октябрьская революция.
Служил писарем Казанского военного комиссариата. Домой вернулся в 1920-м.
Активист, председатель, инструктор
Активно включился в общественную работу. Его избрали в члены Моркинского волостного правления.Трудился в отделе землеустройства волости и кантона, инструктором. В родной деревне – в колхозе им. Молотова – был избран первым председателем. Под его руководством хозяйство крепло, и как результат - лучшие показатели в районе по производству сельхозпродукции. Снискавшему репутацию энергичного, предприимчивого руководителя предложили должность инструктора по пчеловодству Моркинского и Сотнурского районов. С удвоенной энергией принялся за дела. Первым делом создал курсы по подготовке специалистов на базе организованного им хозяйства, знакомил с передовым практическим опытом, находил время для освещения вопросов отрасли в местных и республиканских газетах.
В 1930-е годы одному из древнейших хозяйственных занятий марийцев уделялось большое внимание, организация и состояние отрасли значительно улучшилось. Так, согласно архивным данным, только в одном Моркинском районе в середине 1930-х насчитывалось 5780 ульев, а пчеловодов - 160. Колхозники получали мед за трудодни.
Большие достижения марийцев в данном направлении были отмечены на краевом съезде пчеловодов, состоявшемся в Горьком в 1934 году, а Александра Букетова наградили Почетной грамотой победителя второго года второй пятилетки, вручили ценный подарок - велосипед.
Созидание, по-настоящему позитивное и действенное, означало для него все. Но многим жизненным планам не было суждено сбыться - наступали годы массового террора.
Учеба специалистов на одной из пасек Сотнурского района, 1937 год.
Перед таким лихом гнутся горы
Арестовали Александра Букетова прямо в здании райисполкома, в его рабочем кабинете. А дома, узнав об этом, всю ночь жгли в печке книги из богатой домашней библиотеки. Два милиционера и председатель сельсовета объявились рано утром. Понятые, обыск, крики и ругань, сургучные печати на замки… Забрали и его жену, Александру Николаевну. Для большой, дружной семьи наступили беспросветные дни. На пятерых детей, младшему из которых было всего четыре года, вмиг легло клеймо - дети «врага народа».Жил в соседней деревне мужичок ничем не приметный, работал бухгалтером, злой, завистливый, нигде подолгу не задерживался. Он и состряпал письмишко в органы. Душу его подлую уже потом, когда реабилитация безвинно пострадавших началась, до конца распознали - 13 человек стали жертвами его доносов, большинство из них сгинуло в лагерях бесследно.
Дело сфабриковали быстро. Что там? «…в молодости служил псаломщиком. Распространял среди населения идеи буржуазного национализма и троцкизма». Решение пресловутой тройки НКВД: на восемь лет, в Сибирь, по 58-й статье.
Из воспоминаний Александра Букетова-Афанасьева:
«Больше месяца держали в йошкар-олинской тюрьме. Ни о чем не спрашивали, на допросы не вызывали. Говорили: ты политический, враг народа…
Камеры переполнены. Каждый день привозили новые партии людей. Даже во дворе места не хватало. Беспрерывно хлестали осенние дожди, одежда не высыхала. Больше месяца провел в нечеловеческих условиях. Наконец, через полтора месяца, в конце ноября, глубокой ночью нас, как скотов, загнали в насквозь продуваемые со всех сторон вагоны. Поезд ехал на восток. Двигался только по ночам, днем стоял на станциях. Раз в сутки кормили - кусочек хлеба, миска жидкого супа с листочками перемерзшей капусты. Через несколько недель, измученные, грязные, оказались в дремучих лесах Тайшета.
Бесконечный лай овчарок, стылые бараки, ряды колючих проволок… Время тянулось медленно, оно просто-напросто волочилось. Валили лес, строили железную дорогу в сторону Абакана, ломали камни. Выполнишь план - получаешь 400 граммов хлеба, черпак баланды, нет - норму урезали. Каждое утро из бараков вытаскивали десятки трупов.
Летом началась ужасная эпидемия кишечных инфекций. Меня тоже прихватило. Не мыслил, что выживу. Дойдя почти до безумства, ворошил муравейники и ел этих насекомых, их личинки - природный белок.
Перевели в Караганду, где тоже много однотипных лагерей, в каждом две-три тысячи заключенных. Работали на каменоломне, жили в ужасных условиях. В один из летних дней там встретил бывшего секретаря обкома МАССР Н.Н.Сапаева (отец будущего всемирно известного композитора, автора первой марийской оперы «Акпатыр» Эрика Сапаева).
- Никита Никифорович, и ты сюда попал?
- Да, нет слов. Наверху кому-то не нравится, как развивается наше родное государство, хочет истребить народ… Совсем плох я стал, желудок постоянно болит.
Больше я его в лагере не видел - мало кто выходил живым из такого ада…».
Тяжелым бременем легли репрессии 1930-х годов на судьбы. Миллионы расстрелянных, десятки миллионов осиротевших, овдовевших, вырванных из привычного круга жизни, лишенных отчего дома… Когда перечитываю Варлама Шаламова, Александра Солженицына, в огромной серой массе людей в полуистлевших тюремных робах, голодных, грязных, представляется светлый образ деда, до крайности изможденного муками невинно осужденного мужика-марийца, но не сломленного духом.
Какая-то невидимая сила чудом сохранила его. Может быть, для того, чтобы подлинная истина под слоем чернозема не менялась? В один из утренних построений начальник лагеря зачитал приказ. Амнистия! В списке Букетов значился третьим. Глаза мигом застлало туманом, ноги подкосились. Ничего почти не соображая, услышал чей-то голос-визг: «Все, каюк, сердце не выдержало…».
Не за страх, а за совесть!
Не успел после возвращения привести в порядок обветшавшее свое подворье, прямо-таки с фанатизмом принялся за общественно-хозяйственные дела. Близким и родным его казалось, будто изо всех сил старается наверстать упущенное за потерянные годы. Открывает в колхозе агролабораторию, привлекает к этому делу селекционера-самоучку Андрея Петрова. Проводится селекционная работа по выведению новых сортов зернобобовых, плодово-ягодных культур, приспособленных к местным климатическим условиям. А заложенный на нескольких гектарах яблоневый сад стал визитной карточкой Малого Кулеяла на долгие годы, вплоть до 1970-х.Годы лихолетья все равно на него давили. Как стереть, выплеснуть из памяти, а главным образом, оградить ребятишек от грязных, злых сплетен и домыслов? Клеймо «врага народа» не давало покоя не только самим «политическим», но и их семьям. Может, сменить фамилию? Так Букетов стал Афанасьевым, дети - Александровыми. А дочка? Выйдет замуж - возьмет фамилию супруга.
Весной 1941-го новый поворот: его снова избирают председателем колхоза имени Молотова.
Самый мучительный для меня вопрос, который, к сожалению, не успел я задать деду при его жизни: ну зачем согласился? Взял бы, как говорится, самоотвод, занимался своим любимым делом - пчеловодством, жил тихо и спокойно. Скорее всего, высокое доверие односельчан сыграло свою главную и решающую роль. Ему хотелось жить, работать от души, веря, как истинный коммунист, в светлое будущее. Доказать делом, что он никакой не троцкист, тем более, враг народа, а свой в доску, готовый войти за это в огонь и воду.
Дела колхозные пошли в гору. Старый-новый председатель делает акцент на механизацию трудоемких процессов. Хозяйство закупило нефтяной двигатель. В дома колхозников собирались провести электричество… Но грянула война, масштабные планы пришлось отложить на потом - все для фронта, все для победы!
Председатель за все в ответе, особенно в такое суровое время. Да и дел значительно прибавились. Из Украины и Эстонии прибыло много эвакуированных семей. Взаимная поддержка односельчан, их трудолюбие, честность, порядочность стали главными слагаемыми успешной работы коллектива в годы испытаний, о чем свидетельствуют архивные данные. В сентябре 1942-го колхоз имени Молотова занесен на республиканскую Доску почета (всего 13 хозяйств). В 43-м - упомянут в числе 15-ти в письме-благодарности фронтовиков-земляков. 21 сентября 1942 года Указом Президиума Верховного Совета МАССР Александр Афанасьев-Букетов награжден Почетной грамотой под номером один.
Все годы Великой Отечественной колхоз входил в десятку лучших по производству различной сельхозпродукции в Моркинском районе. Всего было их около 150.
Воздалось не по правде
Отгремели победные салюты. Истощилась, изголодалась деревня, остро чувствовалась материальная неустроенность. Все надеялись: вздохнем после тяжкого труда при скудном вознаграждении. Но наступил период искреннего и напускного трудового энтузиазма, «завинчивание гаек» сталинским режимом. Правительство страны осуществляло восстановление народного хозяйства (прежде всего промышленности), в том числе за счет деревни, по сути, за счет ее ограбления. Мирная жизнь не принесла крестьянам реального улучшения положения.1945-й выдался неурожайным. Чтобы как-то выполнить план по хлебосдачам, при райкоме создали «тройку» - комиссию, куда вошли секретарь, начальник НКГБ и один из членов бюро, наделив ее неограниченными правами. Практически каждого она могла обвинить в саботаже, вредительстве, запросто упечь за решетку.
5 октября председатель колхоза имени Молотова в райкоме отчитался о перевыполнении плана хлебосдачи. Вернувшись, пригласил к себе счетовода, Леонида Сычева (из эвакуированных, инвалид войны).
- Давай, Леня, завтра колхозникам зерна выдадим, по 300 граммов за трудодень. Видишь, дети начали пухнуть от недоедания.
- Надо бы с райкомом согласовать, Афанасич…
- Совесть у нас чиста. Долг перед родиной выполнили. А так дела пойдут, озимые некому будет сеять.
17 октября бюро райкома вынесло постановление: «За досрочное выполнение государственного плана хлебозаготовок занести на районную Доску почета следующие колхозы: имени Молотова… (в списке всего девять хозяйств). Просить Совнарком МАССР и бюро ОК ВКП(б) занести на республиканскую Доску почета следующие передовые колхозы Моркинского района: имени Молотова (председатель Афанасьев Александр Афанасьевич), выполнивший план хлебопоставок на 102,3 процента…».
А через девять дней, прознав, что молотовцам выдали на трудодни, экстренно созвали бюро, обвинили председателя в политической близорукости, грубом нарушении плана хлебозаготовок, в грубости по отношению к уполномоченному ЦК ВКП(б) Пустовалову. Объявили выговор, обязали сдать дополнительно 200 центнеров хлеба.
Колхозники живо смекнули: на их руководителя надвигаются черные тучи. Чтобы хоть как-то отвести беду, свозили на глубинный пункт приема сверхплановые 200 центнеров, подчистую сметя все склады и амбары - ни фуража, ни семян.
Но все напрасно: механизм кары был уже запущен во всех эшелонах власти. 21 ноября Афанасьева-Букетова исключили из партии, отстранили от работы. На районном партсобрании, выступая с докладом, заместитель прокурора Марийской АССР Казанцев подчеркнул: «Задерживается сдача хлеба в колхозах, где руководят неблагонадежные люди, бывшие осужденные, сыновья кулаков или их родственники. Отделу кадров райкома надо обратить внимание на подбор и улучшение состава кадров…».
И как сарказм арестовали председателя 5 декабря, когда все отмечали великий праздник - день сталинской конституции. Следствие шло долго. Собирались упечь на десять лет, но что-то пошло не так, свою роль в немалой степени сыграло общественное мнение. В итоге - статья 58-10, шесть лет.
Его удел - всегда у дел
Вернулся в родную деревню и занялся выращиванием плодово-овощных культур и пчеловодством в колхозе «Родина». Трудился агрономом, бригадиром звена, становился участником ряда республиканских и всесоюзных сельскохозяйственных выставок.С искренним радушием, охотно делился своим богатым опытом, секретами со всеми, кто к нему обращался. Часами готов был рассказывать, как выбирать место под пасеку и когда покупать «правильных» пчел, как за ними ухаживать, часто повторяя одну и ту же фразу: пчелы – это дар божий, они показывают, как нужно работать и как нужно организовывать наши земные дела…
* * *
Александр Лукаев, автор материала, в Малом Кулеяле.
Удивительно, что он, прошедший страшные круги ада, встретил старость в здравом уме и твердой памяти. За полгода до конца земного пути отказали ноги. Но он буквально рвался в свой любимый до боли в душе сад.
Как-то, пристально наблюдая за рабочей сутолокой пчел на летке улья, выдавил из себя слова, словно прошелся легким, почти воздушным молоточком по натруженной наковальне: «Расстанусь я с вами скоро, но не прощаюсь…».
Говорят, усевшийся на сухую ветку рой пчел предвещает скорую кончину тому, кто владеет этим деревом. Прошедшая зима выдалась крайне суровой, погибли все яблони. Может быть, и небеса, забирая его, решили подсказать о невидимой глазу тонкой связи между хозяином и пчелами?
Полностью статья была опубликована в газете «Волжская правда» в номере от 8.05.2019.
Напомним, "Марийская правда" рассказывала о том, что в Марий Эл открыта мемориальная доска известному марийскому поэту Аркадию Букетову-Сайну.
