Боль­шим Ма­ри-Йош­ка­рэ­нер не был ни­ког­да. Сох­ра­ни­лось пре­да­ние, что ког­да-то здесь прош­ла ов­да (ведь­ма) и  по­ве­ле­ла, что­бы в де­рев­не не бы­ло боль­ше 30 дво­ров. Сей­час в "жи­вых" ос­та­лось все­го три хо­зяй­ства, еще па­ра "про­сы­па­ет­ся" ле­том, ког­да при­ез­жа­ют дач­ни­ки. Идешь по ули­це, и на те­бя с оби­дой смот­рят заб­ро­шен­ные, за­рос­шие усадь­бы. Не­ве­се­ло. Но вот до­ро­га спус­ка­ет­ся в лож­бин­ку, и свет­лым ян­тар­ным пят­ном на фо­не бе­рез и ли­пок вы­де­ля­ет­ся све­жес­руб­лен­ная ча­сов­ня с ку­по­лом. Здесь как буд­то дру­гой мир: ак­ку­рат­ные тро­пин­ки из из­ве­ст­ня­ко­во­го кам­ня, де­ко­ра­тив­ный за­бор­чик, цве­ты, боль­шой ме­тал­ли­чес­кий крест, па­мят­ник на при­гор­ке.  Это тот са­мый ключ "Йош­кар энер", то есть крас­ный,  кра­си­вый,  дал ког­да-то жизнь и наз­ва­ние де­рев­не. Со вре­ме­нем  на род­ни­ке пос­та­ви­ли ча­со­вен­ку, ку­да со­би­рал­ся пра­вос­лав­ный люд и дво­е­ве­ры со всех ок­ре­ст­ных де­ре­вень.  Род­ник по­чи­тал­ся за свою це­леб­ную во­ду. Дав­но уже нет той ча­сов­ни, да и от де­рев­ни ма­ло что ос­та­лось, а лю­ди все рав­но и че­рез де­ся­ти­ле­тия без­ве­рия хо­ди­ли сю­да и мо­ли­лись.
Сер­гей Во­рон­цов ро­дил­ся в Ма­ри-Йош­ка­р­эне­ре, хо­тя кор­ни их ро­да сле­ду­ет ис­кать в Но­во­торъ­яльс­ком райо­не. За­жи­точ­ную семью де­да на за­ре со­ве­тс­кой влас­ти ос­та­ви­ли без все­го: отоб­ра­ли хо­зяй­ство и да­же выг­на­ли из от­че­го до­ма. Хо­ро­шо хоть в ла­ге­ря не упек­ли. Но что­бы не ты­ка­ли паль­цем, что­бы не ви­се­ло да­же на де­тях клей­мо "ми­ро­е­да", "вра­га на­ро­да", пе­реб­ра­лись Во­рон­цо­вы в дру­гое мес­то. Здесь, в Йош­ка­рэ­не­ре, прош­ло без­за­бот­ное детство, ну а по­том взрос­лая жизнь, свой биз­нес и боль­шое же­ла­ние сде­лать что-то хо­ро­шее для ма­лой ро­ди­ны. Сна­ча­ла хо­тел пос­та­вить цер­ковь - на при­гор­ке, где рань­ше бы­ла шко­ла, по­том ре­шил ни­че­го не при­ду­мы­вать, а вос­ста­но­вить то, что здесь уже бы­ло - ча­сов­ню.
Но до де­ла ру­ки ни­как не до­хо­ди­ли: то де­нег не хва­та­ло, то вре­ме­ни.
- А в прош­лом го­ду, - рас­ска­зы­ва­ет Во­рон­цов, - ста­ло мне сов­сем пло­хо. Вро­де бы все нор­маль­но, а на ду­ше - хоть вол­ком вой. Ду­ма­ли сглаз, пор­ча же­на к баб­кам тас­ка­ла - все без тол­ку. По­том по­со­ве­то­ва­ли съ­ез­дить в храм в Сум­ки, и сра­зу ста­ло лег­че, буд­то ка­мень с плеч. Ког­да по­бы­вал там во вто­рой раз, исп­ро­сил у ба­тюш­ки бла­гос­ло­ве­ния, все де­ла отод­ви­нул в сто­ро­ну и взял­ся за стро­и­тель­ство. По­доб­рал бри­га­ду хо­ро­ших ре­бят, ста­ри­ки по­ка­за­ли мес­то, где преж­де сто­я­ла ча­сов­ня и, по­лу­чив бла­гос­ло­ве­ние от­ца Вя­чес­ла­ва, при­ня­лся за фун­да­мент.  Про­ек­та как та­ко­во­го у не­го не бы­ло, все в го­ло­ве, хо­тя цер­ков­ные ка­но­ны ста­ра­лись соб­лю­дать. Сруб уже был при­го­тов­лен, ка­мень со­би­ра­ли по карь­е­рам и ов­ра­гам. Де­ло с Божь­ей по­мощью (да и лю­ди по­мо­га­ли, да­же ре­бя­тиш­ки) шло быст­ро, а вот с ку­по­ла­ми приш­лось по­му­чить­ся - на­вы­ка не бы­ло. Их два: один на ча­сов­не, дру­гой на так на­зы­ва­е­мом во­дос­бор­ни­ке, ис­точ­ник  не очень пол­но­вод­ный, по­э­то­му сю­да по тру­бам во­да со­би­ра­ет­ся сра­зу с  нес­коль­ких клю­чей. Ча­сов­ня  сто­ит чуть ни­же по те­че­нию пря­мо на стрем­ни­не род­ни­ка. Здесь под од­ной кры­шей на­хо­дит­ся за­ме­ча­тель­ная ку­пель.  При­шел сю­да че­ло­век, по­мо­лил­ся у ико­нок Фло­ра и Лав­ра, свеч­ку пос­та­вил и, коль ду­ша про­сит, оку­нул­ся  в ле­дя­ную синь. Как уве­ря­ют мест­ные жи­те­ли, от здеш­ней во­ды за­бо­леть не­воз­мож­но, пь­ют ее ле­дя­ную да­же в хо­ло­да, и ни­ка­кая прос­ту­да не бе­рет.
Так по­я­ви­лась в де­рев­не ча­сов­ня, сде­ла­на она очень ос­но­ва­тель­но, доб­рот­но, с ду­шой. Ря­дом сто­ит те­са­ный ка­мень, ко­то­рый ос­тал­ся от преж­ней ча­сов­ни - не­мой сви­де­тель прош­ло­го. По­ми­мо про­че­го, хо­ро­шо бла­го­у­ст­ро­и­ли тер­ри­то­рию, а вес­ной ко Дню По­бе­ды Сер­гей Ни­ко­ла­е­вич пос­та­вил на взгор­ке па­мят­ник, на нем име­на жи­те­лей де­рев­ни, ко­то­рые сло­жи­ли свои го­ло­вы на по­лях Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной.
Мес­то это действи­тель­но не­о­быч­ное, здесь свет­ло, ти­хо, спо­кой­но. Сер­гей Во­рон­цов рас­ска­зы­ва­ет: при­дешь сю­да вы­жа­тый как ли­мон, нер­вы на взво­де, по­си­дишь нем­но­го - ус­по­ко­ил­ся и си­лы вер­ну­лись.  По­ду­мал Во­рон­цов и о чис­то бы­то­вых нуж­дах сво­их зем­ля­ков - во­доп­ро­во­да и ко­лод­цев в де­рев­не нет, по­э­то­му вы­ве­ли тру­бу, что­бы на­род без проб­лем мог за­пас­тись  во­ди­цей. Тут же удоб­ная ко­ло­да - белье по­лос­кать. Сель­ча­не до­воль­ны, го­во­рят "спа­си­бо". Дру­гие, шиб­ко ум­ные,  со­ве­ты да­ют - нуж­но бы­ло вот так де­лать.
- Так вы и де­лай­те, - от­ве­ча­ет им Во­рон­цов. - У каж­до­го есть своя ма­лая ро­ди­на и долг пе­ред ней. Кста­ти, ког­да отк­ры­лась ча­сов­ня, в, ка­за­лось бы, сов­сем за­бы­тый Йош­ка­рэ­нер на­род за­час­тил. Кто-то с ве­рой в ду­ше, кто-то прос­то по­то­му, что за­хо­те­лось ис­ку­пать­ся в ку­пе­ли. За та­ки­ми ве­се­лы­ми гос­тя­ми при­хо­дит­ся по­том про­во­дить ге­не­раль­ную убор­ку. Во­рон­цо­вы са­ми и при­би­ра­ют­ся - в де­рев­не у них есть да­ча, и ле­том они при­ез­жа­ют сю­да чуть не каж­дый день. Ну а от­ве­ча­ет за чис­то­ту суп­ру­га Сер­гея  Ро­за Ива­нов­на.
Ко­неч­но, я не удер­жал­ся и спро­сил Сер­гея про день­ги, ведь строй­ка, по­нят­ное де­ло, вле­те­ла ему в ко­пе­еч­ку.
- Сколь­ко? Не знаю, я да­же не счи­тал, де­ло та­кое, как его в руб­лях из­ме­ришь? Ра­зу­ме­ет­ся, обош­лось не­де­ше­во, но я ни ра­зу не по­жа­лел, что сде­лал это.