Отец Сергея вернулся с войны инвалидом II группы. Семью, а у фронтовика росло шестеро детей, надо было кормить. Пенсии ветеранам в послевоенные годы платили небольшие, и он зарабатывал на хлеб бондарским ремеслом. Бочки пользовались большим спросом, и поскольку конкурентов в округе у Яндыкова не было, работой земляки обеспечивали его всегда.
Чаще всего бывшему солдату заказывали бочки под пиво емкостью 150-200 литров. Изготавливались эти посудины из дуба. Раньше о "Балтике" или "Ярпиве" в деревнях и знать не знали, у каждой хозяйки была домашняя пивоварня. Горномарийки с осени сами готовили и солод, и хмель. В апреле варили сусло, спускали в погреб бочку, заливали в нее бражку и сверху заваливали дубовую емкость снегом. На холоде происходило медленное брожение, и к сенокосу (к июлю месяцу) выхаживалось янтарное, очень вкусное пиво. Бочка вытаивала, и хмельной напиток из нее черпали ведрами.
Среди таких бочек и родился Сергей. Чуть подрос - отец стал брать его с собой в мастерскую: где дощечку подаст, где подержит, пока отец пилит. Помогал круглый год. Работа была нелегкой, отец делал только дубовые бочки, а это дерево самое крепкое и неподатливое. После школы Сергей поступил в "политех", и надолго осел в Йошкар-Оле. Сын бондаря работал на строительном комбинате, дослужился до главного инженера. Так бы и осталось отцовское дело забытым, да "помогла" перестройка.
Когда комбинат развалился, где только не пришлось Сергею Семеновичу строить, чтобы заработать на жизнь. И кооператив свой создавал, и по соседним областям ездил. Удовлетворения кочевая жизнь не приносила: зарплату не платили по полгода, да и здоровье было уже не то. Махнул он на все рукой, вернулся на родину, в Емелево, где и вспомнил отцовскую науку.
Бондарские навыки вернулись быстро. На удивление, оказалась востребованной и продукция его персонального предприятия "Тум", что в переводе с марийского значит "дуб". Сергей купил бывшие школьные мастерские, где развернул свое необычное производство. В наследство ему остались только голые стены. Все оборудование: станки, пилы, шлифмашинку он сделал своими руками.
Как и отец, Яндыков работает исключительно с дубом. Древесину покупает в соседней Чувашии, до нее от Емелева рукой подать. В дело идет кругляк диаметром не менее метра, причем только комлевая часть, выше сучки делают материал непригодным. Возни с дубом очень много. Чурка сначала раскалывается на 8-10 частей, потом на большом станке распиливаются метровыми пилами на доски. Из них и выкраиваются дощечки толщиной 18-20 миллиметров, идущие в дело.
Заготовки прострагиваются со всех сторон на станке, на них фрезеруется желобок. Ширина дощечки делается в зависимости от объема изделия: больше бочка, шире дощечка. И это еще не все. Древесину надо хорошо просушить, иначе готовое изделие рассохнется. Первое время Сергей пользовался электрической сушилкой, но она оказалась слишком затратной. Он сварил из металла печку, которая работает на дровах. Она дает в сушильной камере замкнутую циркуляцию горячего воздуха, да еще и подогревает воду для душа.
Бочки Яндыков собирает по шаблонам, на каждый литраж - свой трафарет. Кадки для засолки могут быть и на 500 литров, и на кубометр.
Главная его гордость - небольшие бочонки, которые идут в основном в Москву. Заказывают их под вино, коньяк или ...самогон. Напитки эти настаивают в 5-, 10-, 20- литровых бочках. Яндыковские клиенты в основном люди состоятельные, бочонок - товар штучный, возиться с ним приходится долго, и стоит он, соответственно, очень недешево. Да и гарантию своим изделиям Сергей Яндыков дает не менее 20 лет. Железные обручи сгниют от ржавчины, а дубу ничего не сделается. Кадки получаются дешевле, содержимое их не столь благородно, поэтому они и не "вылизываются" так тщательно.
Замечательно, что Сергей Семенович продолжил отцовское дело. Никакая пластиковая тара не заменит ни по красоте, ни по совместимости с благородным напитком дубовую бочку. Одно плохо, передать ремесло пока некому. Среди бочек нынче никто не рождается. Емелевские ребятишки иногда заходят к мастеру в гости, но их больше тянет к компьютеру, чем к станку. А без молодых рук дедовский промысел в районе может безвозвратно исчезнуть.
Валерий Кузьминых.
(Горномарийский р-н).
Чаще всего бывшему солдату заказывали бочки под пиво емкостью 150-200 литров. Изготавливались эти посудины из дуба. Раньше о "Балтике" или "Ярпиве" в деревнях и знать не знали, у каждой хозяйки была домашняя пивоварня. Горномарийки с осени сами готовили и солод, и хмель. В апреле варили сусло, спускали в погреб бочку, заливали в нее бражку и сверху заваливали дубовую емкость снегом. На холоде происходило медленное брожение, и к сенокосу (к июлю месяцу) выхаживалось янтарное, очень вкусное пиво. Бочка вытаивала, и хмельной напиток из нее черпали ведрами.
Среди таких бочек и родился Сергей. Чуть подрос - отец стал брать его с собой в мастерскую: где дощечку подаст, где подержит, пока отец пилит. Помогал круглый год. Работа была нелегкой, отец делал только дубовые бочки, а это дерево самое крепкое и неподатливое. После школы Сергей поступил в "политех", и надолго осел в Йошкар-Оле. Сын бондаря работал на строительном комбинате, дослужился до главного инженера. Так бы и осталось отцовское дело забытым, да "помогла" перестройка.
Когда комбинат развалился, где только не пришлось Сергею Семеновичу строить, чтобы заработать на жизнь. И кооператив свой создавал, и по соседним областям ездил. Удовлетворения кочевая жизнь не приносила: зарплату не платили по полгода, да и здоровье было уже не то. Махнул он на все рукой, вернулся на родину, в Емелево, где и вспомнил отцовскую науку.
Бондарские навыки вернулись быстро. На удивление, оказалась востребованной и продукция его персонального предприятия "Тум", что в переводе с марийского значит "дуб". Сергей купил бывшие школьные мастерские, где развернул свое необычное производство. В наследство ему остались только голые стены. Все оборудование: станки, пилы, шлифмашинку он сделал своими руками.
Как и отец, Яндыков работает исключительно с дубом. Древесину покупает в соседней Чувашии, до нее от Емелева рукой подать. В дело идет кругляк диаметром не менее метра, причем только комлевая часть, выше сучки делают материал непригодным. Возни с дубом очень много. Чурка сначала раскалывается на 8-10 частей, потом на большом станке распиливаются метровыми пилами на доски. Из них и выкраиваются дощечки толщиной 18-20 миллиметров, идущие в дело.
Заготовки прострагиваются со всех сторон на станке, на них фрезеруется желобок. Ширина дощечки делается в зависимости от объема изделия: больше бочка, шире дощечка. И это еще не все. Древесину надо хорошо просушить, иначе готовое изделие рассохнется. Первое время Сергей пользовался электрической сушилкой, но она оказалась слишком затратной. Он сварил из металла печку, которая работает на дровах. Она дает в сушильной камере замкнутую циркуляцию горячего воздуха, да еще и подогревает воду для душа.
Бочки Яндыков собирает по шаблонам, на каждый литраж - свой трафарет. Кадки для засолки могут быть и на 500 литров, и на кубометр.
Главная его гордость - небольшие бочонки, которые идут в основном в Москву. Заказывают их под вино, коньяк или ...самогон. Напитки эти настаивают в 5-, 10-, 20- литровых бочках. Яндыковские клиенты в основном люди состоятельные, бочонок - товар штучный, возиться с ним приходится долго, и стоит он, соответственно, очень недешево. Да и гарантию своим изделиям Сергей Яндыков дает не менее 20 лет. Железные обручи сгниют от ржавчины, а дубу ничего не сделается. Кадки получаются дешевле, содержимое их не столь благородно, поэтому они и не "вылизываются" так тщательно.
Замечательно, что Сергей Семенович продолжил отцовское дело. Никакая пластиковая тара не заменит ни по красоте, ни по совместимости с благородным напитком дубовую бочку. Одно плохо, передать ремесло пока некому. Среди бочек нынче никто не рождается. Емелевские ребятишки иногда заходят к мастеру в гости, но их больше тянет к компьютеру, чем к станку. А без молодых рук дедовский промысел в районе может безвозвратно исчезнуть.
Валерий Кузьминых.
(Горномарийский р-н).
