Пешком в медшколу
Летом 1941 года кировская деревенька в Санчурском районе, откуда Галина Николаевна родом, опустела – парни и мужики ушли на фронт, с ними и отец Гали. Осенью и она с тремя подружками отправилась в Санчурск учиться в медшколу.
- Пошли мы пешком за 30 километров, ни машин, ничего ведь тогда не было, - вспоминает Галина Кузьминых. - Да и потом, как суббота, в два часа занятия закончатся, я иду в деревню, к ночи до дома добираюсь. С 1941 по конец 1943 года училась. Это очень сильное учебное заведение было, еще задолго до войны организованное. 22 января 1942 года погиб мой отец, и я хотела бросить учебу, но сосед настоятельно маме советовал: «Надежда, отправляй Галю учиться, а то пойдет или лес валить, или окопы рыть».
- После медшколы послали нас, девчонок, человек 10 самых лучших, на Кавказ. Мы поняли, что оттуда – на фронт, - продолжает ветеран. - В товарных вагонах добрались до Сталинграда. А там, ой-ей, город весь разбитый, одни руины! И вижу, стоят носилки прямо на земле, лежит женщина-медсестра раненая, я как глянула, и что-то со мной случилось, такой стресс нервный, так плохо стало!
Для тихой впечатлительной девчушки неприкрытый лик войны стал шоком, будто ожил самый худший кошмар. С нервным срывом подруги довезли ее до Нальчика и положили в больницу.
- Со здоровьем все обошлось, - рассказывает Галина Николаевна, - а из Нальчика нас всех обратно домой отправили, видимо, на фронт уже не нужно было. Я вернулась в Йошкар-Олу, пошла в Минздрав республики, и меня послали временно работать фельдшером в медпункт, на 89 км, станция Пемба. Там лес бабочки пилили (стилистика сохранена – ред.). Только бабочки и работали тогда, мужики-то на фронте. Холодно было, темно, так мне там не понравилось. Я одна, ответственная за всех, знаний-то еще никаких, а надо за все отвечать – не важно, экстренная помощь или роды.
Молоденькой медсестричке было очень страшно. Но скоро Минздрав определил ее в госпиталь в Звениговский район, а там все-таки врачи и персонал опытный.
Эвакогоспиталь
В 1944 году, когда Галина начала работать в военном эвакогоспитале №3071 в селе Кожласола Звениговского района, раненых привозили уже не с передовой, а на долечивание, потому что линия фронта отодвинулась далеко на запад.
- Я работала в 4-м хирургическом отделении медсестрой. Врачами были Петухов Николай Афанасьевич и Скрябина Алевтина Ивановна. Девять палат с больными, основные ранения – ноги и руки, - вспоминает ветеран. - Много «костыльников», которых готовили к протезированию, скажем, культя уже отрезана, а заживает плохо, надо опять пилить кость, мышцы зашить, чтобы культя хорошо зажила, и можно было протез носить.
Эшелоны с ранеными встречали всем персоналом. Кто не мог идти с поезда, везли на лошади, кто мог, шел сам. На медсестрах, которые работали сутки через сутки, лежало очень много забот. Помимо прямых обязанностей, надо было, например, еще дров напилить.
- Наше отделение располагалось в деревянном здании. Отопление печное. Давали нам валенки, фуфайки, пилу, и шли мы в лес по дрова. Потом впряжемся в сани, человек пять вместо лошади, и тащим, сколько смогли напилить, - рассказывает Галина Кузьминых. - А еще бинты стирали. Кровяные и гнойные выбрасывали, жгли, а самый верх отрезали, использовали повторно. Помню, постиранные бинты раненые расправляют, а мы катаем в рулоны. «Сестрички», - так нас бойцы называли.
Подносы с едой разносили по палатам. Кормили раненых очень хорошо, хлеб белый и черный, сливочное масло каждое утро, первое-второе, каши, котлеты, запеканки, компот. А у нас, сотрудников, есть нечего было, давали карточку на 500 или 600 граммов хлеба и все. Зарплаты небольшие, на нее буханку хлеба на черном рынке не купишь, а стоила она 200 рублей. В столовой плохо кормили, лапша серая, суп мясной или нет, непонятно, не видела, чтобы в тарелке мясо было. Да и редко ходила в столовую. Я помню, что когда пустые стаканы относила, там косточки абрикосовые от компота оставались, такие вкусные ядрышки были! Да на работе и не до еды было. Придешь с суток в общежитие, поспишь и опять на сутки уходишь.
Выздоравливающих бойцов отправляли из госпиталя или на фронт, или домой.
- В январе 1945 года меня послали двух костыльников сопроводить домой в Закарпатье. Мне 19 лет только исполнилось. Трудно было с поездами, но добрались до Львова, - продолжает вспоминать медсестра. - Там один раненый, Витковский, соседа встретил, который и проводил его. А второму, Проничу, надо было в город Снятин, туда за нами приехала его жена на лошади. Позвали они меня в гости к себе в село, и я согласилась, потом уж пожалела, потому что жили они бедновато в маленьком домике. Я как обуза получилась, что ли. Мне пришлось задержаться, потому что стали приходить соседи и родственники в гости. А один увидел, что у моих галош на валенках подошвы совсем нет, да и сами валенки плохие. «Ой, давай-ка, - говорит, - заберу, сделаю», и мне пришлось ждать, когда вернет. В обратную дорогу, помню, мне дали смальца и хлеб мамалыжный.
В медицину на всю жизнь
Галина Николаевна трудилась в госпитале до конца войны, и потом еще год. Затем перешла фельдшером в колонию ИТК, а позже, когда в том же здании бывшего 4-го отделения организовали детский костно-туберкулезный санаторий, вернулась туда. В 1967 году с семьей переехала в Йошкар-Олу, устроилась в тубдиспансер.- Им руководила Тамара Владимировна Кордэ, очень замечательный врач, мне как мама была, – с теплой улыбкой говорит ветеран.
Свою трудовую деятельность Галина Николаевна продолжала еще 12 лет уже будучи на пенсии и завершила в стоматологии. Вот про таких, как она, говорят – «скромная труженица». Она никогда не выпячивала свои награды и заслуги, но на этих людях, трудолюбивых до самоотверженности, держалось в тылу практически все. Она приветлива и сердечна в общении, и, разговаривая, понимаешь, сколько тепла она подарила окружающим. 13 января Галина Николаевна отметила свой юбилей, и очень хочется пожелать ей здоровья и бодрости духа.
Напомним, "Марийская правда" публиковала материал "Репрессированный дважды", в котором журналист Александр Лукаев рассказал о непростой судьбе своего деда.
