Автор: Сергей Радыгин
У меня в руках старые фотографии… Открытый лоб, крутой изгиб бровей, строгий взгляд, на мгновенье кажущийся задумчивым, под стать темным вьющимся прядям волос. Замысловатая виньетка говорит о том, что этому снимку много лет. Это она.
На другой – солдат, сидящий на сплетенном из лозы стуле. В гимнастерке, в пилотке с маленькой красноармейской звездочкой. Натруженные руки скромно покоятся на коленях, а еще типично солдатская поза – нога на ногу. Это он.
Свидетели войны
Двое людей примерно одного возраста – им около тридцати лет. И хотя эти два снимка разрозненны, знаю, что передо мной одна семья.
А еще письмо. Старый, побуревший от времени тетрадный листок в косую линейку. Это фронтовое письмо от него к ней.
Невольно захватывает дыхание, когда осторожным движением разворачиваешь кусочек бумаги с выцветшими от времени буквами. Сколько пролежало это письмо, сколько всего пережило, сколько сохранило в себе… Завидная судьба у него, не каждому посланию суждена такая долгая, почти человеческая жизнь.
Да, старые фотографии напоминают о том, что все это когда-то было, что это не просто снимки, а сама молодость, любовь, мечты…
Все это было в жизни Анастасии Петровны Яшагиной, жены бойца роты связи. Была война, первый ее день и разлука.
– Я устроилась работать на первую бумажную фабрику МБК в 1939 году. Мой муж уже трудился на ТЭЦ машинистом. В отпуск поехали в дом отдыха «Васильево». На четвертый день, утром, выходили после завтрака из столовой. Услышали радио. Война! Дома у меня оставалась сестра. После обеда она-то и привезла моему мужу извещение о мобилизации. Поехали домой. Мой Петя сразу же взял расчет и подал заявление в военкомат. На второй день мы его проводили, – вспоминала Анастасия Петровна.
Для Петра Егоровича фронтовая дорога началась 23 июня 1941 года. В первый же год войны он был ранен. Во время сложного задания по установке связи с частью, оказавшейся с трех сторон блокированной врагом, рядовой Яшагин с четырьмя бойцами попал под обстрел вражеской батареи. Оставалось уже совсем немного: обойти траншею и укрыться в соседней воронке, где от своих отделяла лишь сотня метров. Но вражеский осколок зацепил обе ноги Петра. Спасительной для обезноженного бойца и его товарищей была только траншея. Из последних сил друзья вынесли его с поля боя, установив все-таки надежную телефонную связь. Наполовину окруженная часть была спасена шквальным огнем наших орудий. Только и успел сказать слово доброе Петр своим боевым друзьям. А затем – два месяца госпиталя. Едва стало лучше, начал проситься в свою часть. Но возвращаться было уже некуда. Немногие уцелели после того боя, в котором побывал Петр…
Строки из письма бойца: «Настенька, живите дружно, работайте, чтобы больше дать продукции. Это нужно для того, чтобы быстрее прогнать фашистских гадов и с победой вернуться домой. И когда начнется новая победная жизнь, будем жить, любить друг друга, как никогда, жить рука об руку, не обижать ничем. Скоро пойдем в бой, на помощь своим товарищам. А вас, дорогие мои, я прошу не беспокоиться за меня, останусь жив и здоров – напишу вам. Крепко целую вас с дочкой Тусей».
Но время безжалостно к письмам. Из трех осталось лишь одно. Только фотография и одно письмо. Оно было последним.
В апреле 1942 года Анастасии Петровне пришло извещение о том, что муж ее в боях на Малой Земле пропал без вести. Ему было чуть более тридцати. Ей – около тридцати. Она не хотела верить казенной бумаге. Продолжала ждать писем с фронта. А еще продолжала работать и растить маленькую дочурку Тому, вспоминая строки из писем мужа.
Долгожданная Победа
– Трудились на двух бумагоделательных машинах сразу. Бывало, что не хватало сырья, и тогда машины работали попеременно. Все приходилось делать самим: и вагоны разгружали, и снег чистили – его в войну много наметало. Работали по 12 часов, а в выходные дни – по 18, но мы не считались ни с чем. Не выходили с Марбума по 30 часов. Выполняли и перевыполняли все нормы и ждали, когда же наступит долгожданная Победа, – рассказывала она.
А о ней Настя узнала на работе. Утром того знаменательного дня она находилась на верхней сетке бумажной машины. Вот как это было: «Около четырех часов утра прессовщица Наталья Денисова громким свистом позвала меня с машины. В грохоте механизмов тонули ее слова. И сквозь все это я услышала только одно слово: «Победа».
Слезы просто не давали ни думать, ни говорить, но улыбки на лицах членов бригады говорили об огромной человеческой радости. До восьми утра все ждали официального сообщения, но в том, что война все-таки закончилась, уже никто не сомневался.
– День был теплым, солнечным, каким-то ласковым, что ли. У проходной Марбумкомбината собралось полно народа. Толпа загудела, когда из репродуктора послышался голос Левитана. И сразу же наступила тишина. Народ ловил каждое слово. А когда прозвучало «Победа», все собравшиеся, словно хором, легко выдохнули. Послышались возгласы «Ура!» и всхлипы. Тут же кто-то заиграл на гармони, все звуки тонули в громе возгласов, – вспоминала Анастасия Петровна.
Появились откуда-то букетики полевых цветов, но Настя ничего этого уже не видела. Как в бреду, после бессонной ночи, утомленная тяжелой ночной работой, пробиралась она сквозь ликующую толпу. Шла по улицам маленького городка с мыслями о Пете. Придя домой, обняла свою 13-летнюю дочурку Тамару и долго тихо плакала.
Несколько дней она находилась в каком-то забытьи, растерянности. Но вокруг были люди. Все поздравляли друг друга, вместе радовались, вместе плакали. И в те дни, как в недавно ушедшую войну, делились хлебом, продуктами. Ведь до сытости еще было далеко.
Анастасия Петровна надолго пережила своего мужа Петра Егоровича. До глубокой старости берегла сохранившееся письмо с фронта и фотографию, где они были вдвоем. О дальнейшей судьбе красноармейца Яшагина ничего не знала, до конца своих дней продолжала его ждать.
Фронтовой путь прадеда
Спустя более полувека правнуки ее в поисковых системах смогли почти полностью восстановить пройденный военный путь прадеда.
Красноармеец Петр Яшагин был зачислен бойцом в третий батальон взвода связи сороковой кавалерийской дивизии, которая находилась в составе 51-й Армии. Командиром дивизии, сформированной в августе 1941 года и насчитывающей две с половиной тысячи конников, был полковник Кудюров.
Основной задачей этого подразделения была подготовка контрудара по десанту противника в направлении Севастополя. Последний бой дивизии, провоевавшей меньше года, прошел в Керченском заливе.
В окружении знамя дивизии было утеряно, в живых никого не осталось. Вскоре начались ожесточенные бои на Керченском плацдарме, там отдали свои жизни молодые бойцы 40-й кавалерийской дивизии.
Но память жива не только в рассказах тех, кто ходил в атаку, но и в военных письмах и фотографиях, которые есть в каждой семье. Они нужны не только нам, они будут нужны и следующим поколениям.
