Сегодня, в 77-ю годовщину окончания Второй мировой войны, предлагаю обратиться к дневнику военнопленного, уроженца МАССР Анатолия Ивановича Галибина.
Его дневник нашли вскоре после Великой Отечественной войны. Жители Кулоярви-Микколахти, что на территории нынешней Карелии, указали на братскую могилу советских военнопленных. Чрезвычайная государственная комиссия по расследованию фашистских преступлений провела раскопки. На одном из скелетов в потайном кармане полуистлевших брюк нашли металлическую коробку. Открыли и обнаружили еще коробочку, но уже картонную. В ней оказалась книжица, где на первой странице запись: « Марийская АССР, Юринский р-н, Литовский с/совет, д.Горшасино, Галибин Анатолий Иванович». (Орфография автора сохранена).
«Лежу в воде, весь одеревенел»
15 VIII-1941г. «Получил из дома письмо – первое за время отъезда. Жена пишет, что чует ее сердце, что нам не встретиться больше в жизни, но это пустяки».
4/IX-1941г. « Утро. Неприятель засыпает нас из пулеметов и минометов, а мы лежим в окопе без патрон. Лежу с двумя гранатами, которые храню на последний случай. По винтовке моей дали очередь из пулемета и раздробили все ложе. Дождь моросит как из сита, не переставая. Решили идти на прорыв. Рассыпались кто куда. Все шло благополучно, вдруг одна за другой упали три гранаты. Меня сшибло воздухом. Ну вот (неразборчиво)».
5 /IX-1941г. «Рассветало. Стрельба утихла, а я лежу в воде, весь одеревенел. Решил встать, но только стал подниматься, как раздались голоса: руки вверх. Вот и поворот в жизни. Сделал преступление перед родиной. Сдался в плен. Окружили со всех сторон, кто карманы выворачивает, кто снимает звездочки. (…) Привели в палатку, дали пряничных галет. Но, несмотря на голод, я кушать не мог. Оказалось, здесь командир полка и ст. политрук. Пока нас допрашивали, пленных все ведут и ведут. Пленных собралось более 100. Выстроили и повели. Дорогой расстреляли политрука».
Место плена – финский лагерь в Суоми
<…> 3/I-1942 г. «Познакомился с обстановкой и бытом нового местожительства, куда забросила судьба. Лагерь называется изолятор, т.е. люди, подлежащие изоляции с этого света в полном смысле этого слова. Состоит из политруков и командного состава, рядовых же незначительный процент. В бараке по сравнению с другими лагерями немного чище, но все же вши и клопы гуляют в открытую. Спим на жестких деревянных койках, на голых досках. На волю выпускают на полчаса в сутки, это чтобы пройти 1700 шагов. Питание: хлеб выделяется 150 грамм в сутки, один раз, причем, он не чистый, а суррогат. Утром в 11 часов 1 литр супа, если можно только так назвать, потому что он из мерзлого, нечищеного картофеля, без соли. А вечером 1 литр баланды из ржаных отрубей, густоты 2-3 ложки и без соли. Вот и все, да 1 кусочек сахару рафинаду».
5/II-1942 г. «Такая слабость, что чуть-чуть ворочаешься».
20/II-1942 г. « За сутки на окнах открываются ставни на 2 часа, а остальные 22 часа сидим при еле мигающем свете. Причитающиеся продукты полностью не получаем».
10/III-1942 г. «Появилась голодная опухоль. Опухли ноги и лицо. На боках появились пролежни».
«… Жить хочется»
Сыпной тиф, появившийся в лагере, ежедневно уносил десятки жизней. Анатолий Галибин сначала записывал имена и адреса умерших рядом, а потом сил на подробности не осталось. Только фамилии, и то не всех.
16/VI-1942 г. « Ни руки, ни ноги не поднимаются, просят пищи, но ее не достает. День ото дня все падаешь духом и физически».
17/VIII-1942 г. «Нахожусь в состоянии полной апатии. Ни на что не хочется обращать внимания. Шевелиться нет сил. (Неразборчиво) ведет к ускорению голодной смерти, а жить-то хочется».
23/VI-1942 г. « Ровно год настал, как получили повестку в райвоенкомат. Сравниваю два периода жизни – тогда и теперь. Тогда был жизнерадостный, с мечтаниями на лучшую жизнь. А что стало теперь? Вместо нормального человека – только образ человеческий (скелет) без всяких надежд».
5/ IX-1942 г. « Исполнилось существованию в Суоми год, который, не задумываясь, можно бы с удовольствием вычеркнуть из жизни…»
На этом дневник Анатолия Галибина обрывается.
Думал ли наш 29-летний земляк, в течение года выводивший строчки исхудавшими от истощения пальцами, что дневник кто-то и когда-то прочтет? Сложно сказать. Возможно, записи помогали ему выживать в лагерном аду, являлись слабенькой надеждой на чудо по имени жизнь.
В настоящее время записи хранятся в фондах Военно-медицинского музея РФ. В сопроводительных документах сказано, что автор дневника был расстрелян.
Прямая речь
Дмитрий Шипунов, руководитель поискового движения в РМЭ:
- Под жернова войны попали судьбы миллионов. В том числе нашего земляка Анатолия Галибина. Его родные получили извещение: «Пропал без вести». До недавнего времени таких пропавших приравнивали к предателям. Но подавляющее большинство из них – герои, которые никогда не получат наград.
Вы только представьте, что каждый месяц и на протяжении двух лет в лагерь приезжали люди и предлагали: либо к ним, власовцам, идти служить, либо… Умирая от голода, советские военнопленные не поддавались на обещания сытой жизни. Это люди огромного мужества. Да, среди оказавшихся на обочине войны, были исключения, но в подавляющем большинстве пленные остались верны присяге.
Книга «Вернуться из плена», рассказывающая о военнопленных - уроженцах нашей республики, подготовлена по документам архивов Минобороны РФ. Национального архива Финляндии, региональной Книги памяти и архивов Марий Эл. Я очень надеюсь, что с помощью этой книги, а она есть во всех библиотеках РМЭ, будут найдены новые семьи, где по-прежнему помнят пропавших на войне и ждут о них любой весточки.
Цифра
38 764 уроженца Марий Эл числятся пропавшими без вести в годы Великой Отечественной войны.
Фото Алевтины Багиной и из архива Дмитрия Шипунова.
*При подготовке материала использована книга Д. Шипунова и К.Шипуновой «Вернуться из плена».
Ранее «Марийская правда» рассказывала о судьбе 28-летнего уроженца МАССР, замполите Петре Боцманове. В годы Великой Отечественной войны его расстреляли в концлагере Норвегии.
