- Я жила рядом с санаторием, не рискнула оставить сына одного в такой дали от дома, - рассказывает мама Жени Галина. - Я навещала сына каждый день. Не нравилось, что в комнатах, где жили дети младших отрядов, были старые, с расшатанными ножками, высокие шкафы.
5 июля после тихого часа Галина пошла проведать сына. Уже на лестнице к ней подбежали Женины друзья и наперебой стали рассказывать, что на Женю упал шкаф. Когда Галина поднялась на этаж, смысл детских слов стал пугающе понятным. Коридор был забрызган кровью, в палате сына тоже кровь - на полу, кроватях, на детских вещах. Галина побежала в процедурную, но ее туда не пустили, вокруг Жени суетились медсестры.
Когда матери разрешили войти, голова Жени была перебинтована толстым слоем бинта, сквозь который уже просачивалась кровь. Глаз было не видно из-за отека. Галина только и смогла сказать: "Женя, мама пришла". Но Женя ее не узнал.
Через двадцать минут их увезли в детскую городскую больницу г.Сочи. К этому моменту ребенок уже впал в кому. Сразу принялись спасать жизнь мальчика. Операция длилась больше трех часов. Врачи сделали все, что было в их силах. Но уверенно сказать, что все опасности для Жени позади, никто из них не мог. Состояние было тяжелым. Травма головы оказалась очень серьезной. Для консультации из Краснодара привезли детского нейрохирурга. Мальчику, можно сказать, повезло, если бы удар пришелся чуть левее или правее, спасать ребенка уже не потребовалось бы.
Операция прошла успешно. Несколько суток Женя был в коме. А когда пришел в себя, родители (папа тоже приехал к сыну) еще больше растерялись. Женя их не узнавал. Вид у мальчика был ужасающий: забинтованная голова походила на футбольный мяч. Родители даже не могли представить, что у сына в нескольких местах проломлен череп.
А в санатории отношение к трагедии было более чем сдержанным. Перед Галиной и Владимиром даже никто не извинился! Главный врач санатория объяснила причину падения шкафа тем, что его дети сами расшатали. Галина слышала, как главный врач запретила педагогическому и медицинскому персоналу разговаривать с родителями пострадавшего мальчика. За месяц, что Даниловы провели в больнице, их никто из санатория не навестил.
- Главврач санатория дала мне восемь тысяч рублей, приносила продукты, пока я лежала в больнице с сыном, - говорит мать пострадавшего. - А перед выпиской купила нам с Женей билеты на самолет. Каждый раз, принося мне продукты, она давала понять, что на большее нам рассчитывать не стоит. На лечение и восстановление здоровья ребенка семья Даниловых от нее больше ничего не получит. И даже нечего надеяться что-то стребовать через суд, поэтому возбуждать дело против нее бессмысленно. На все попытки поговорить с ней о произошедшей трагедии она отвечала, что разговаривать на эту тему она будет только в присутствии юриста.
Галина была в растерянности: в чужом городе с ребенком в тяжелейшем состоянии не было никакой возможности потребовать ответа, кто виноват в случившемся с Женей, по чьему недосмотру в детском санатории оказалась столь травматичная мебель. Ни в санатории, ни в больнице никто даже не предложил Галине вызвать милицию.
...В минувший понедельник Женя уже выписался из неврологического отделения Детской республиканской больницы. Диагноз: открытая тяжелая черепно-мозговая травма. Последствия ее непредсказуемы. В школу он теперь не ходит.  Его обучают на дому.
Мальчику предстоит еще долгий путь восстановления и, возможно, не одна дорогостоящая пластическая операция. Родители очень хотят, чтобы их сын полностью поправился. Пугает их только отсутствие средств. Одна надежда - на добрых и щедрых людей...