Все дальше уходит в историю Великая Отечественная война. Все меньше остается живых свидетелей того страшного времени. И потому каждая встреча с ними - это бесценный подарок потомкам, в котором что ни слово, то правда, где ничего не надо домысливать, проверять. Только слушай, записывай, сохраняй… Сегодня героиня моего рассказа - Агния Васильевна Чеснокова, 92-летняя жительница поселка Красногорский Звениговского района.
Детям скидок не делали
- Когда началась война, мне было 10 лет, - вспоминает ветеран. – Отец ушел на фронт, а мы, ребятня, сразу повзрослели. Голод подкрался быстро. Хлеб получали по карточкам – если не работал, то 250 граммов на человека, а если работающий – 500. Чтобы выжить, я вместо школы пошла работать в подсобное хозяйство военного госпиталя, который у нас открыли осенью 1941-го. Со мной вместе в госпитале стали работать обе мои сестры и два брата.
Агнию определили на работу в длинное, на 12 сусеков, овощехранилище. Детские ручонки перебирали лук, картошку, свеклу, морковь. А потом ведрами таскали в овраг то, что сгнило. Никаких скидок на возраст детям не делали: рабочий день семь часов, выходной один – суббота. И так всю войну.
-Есть хотелось всегда, - продолжает Агния Васильевна. – Я однажды, когда домой пошла, засунула в обе варежки по морковке. Кладовщик увидал, сообщил в штаб, меня вызвали. Стою там, чуть не реву. Поругали немного и отпустили. А что с меня, 10-летней, взять? Но голод, как говорят, не тетка. Придумали с девчонками пояс. Наденем его на тело, и за него две-три морковки засунем. Когда топили на складе печку-буржуйку, кидали в нее картошку испечься. Кладовщик все выгребал и раскидывал… Суровая была дисциплина, военная
На станцию, за ранеными
Первые раненые прибыли в госпиталь в декабре 1941 года. Потом эшелоны с ними шли и шли. Агния Васильевна помнит, как зимой среди ночи стучали к ним в окно и велели с санками идти на станцию – забирать раненых, везти в госпиталь, до которого от станции примерно километр.
- Эшелоны приходили всегда ночью, - говорит женщина. - Стоны, крики… Тянем санки, тяжело, а нас раненые умоляют: «Побыстрее…». Другие, наоборот, просили медленнее везти, чтобы не трясло, боль меньше чувствовать. Раненых много в госпитале было – и лежачих, и ходячих. Мы летом для них ягоды собирали.
Ошиблись с похоронкой
Агния Васильевна рассказала, какую историю пережили в семье из-за отца. На него пришла похоронка. Поревели-погоревали, дальше жить надо. И вдруг от отца приходит письмо. Только дата в нем не поставлена. Решили – написал до того, как погиб. А папа, красноармеец Василий Емельянович Лямин, оказался жив!
- Их роту расстреляли власовцы, - вспоминает Агния Васильевна рассказ отца. - Когда проверять стали, видят, что никто не шевелится. Ну, значит, все убиты. А отец с товарищем, оба раненые, притворились мертвыми, так и выжили. Мы похоронку получили из части, им было сообщение, что все наши убиты. Отец лечился в госпитале, откуда и написал письмо его знакомый - правая рука у отца не действовала, а левой писать не умел. Дату знакомый поставить забыл. Отец с войны вернулся, сколько радости было! Умер он в 1976 -м
«Хочу дожить до 100, а там посмотрим…»
На глазах женщины вижу слезы. Не может она говорить без них про то, что пришлось пережить в войну. Но улыбается, когда речь заходит про школу.
– Пусть и позднее, чем надо, а учиться пошла, - говорит она. – Закончила девять классов вечерней.
Сколько ни беседовала с Агнией Васильевной, никак не могла поверить в ее 92 года. Лицо хоть и в морщинках, но светлое, и свет этот идет изнутри. Взгляд ясный, а речь, когда рассказывает о сегодняшнем житье-бытье, спокойная и плавная.
- Живу одна, если кота не считать, - говорит она, улыбаясь. - Пока силы есть, со всеми делами стараюсь сама управляться. Дочка с зятем и внучка из города приезжают, помогают. Я с детства в Красногорском. Хочу дожить до 100, а там посмотрю, стоит ли дальше жить.
На память о встрече фотографируемся и выходим в огород, где все ухожено силами хозяйки. Провожая до калитки, Агния Васильевна ступает пусть и тяжеловато, но уверенно – дома знает каждый бугорочек. На сегодня из тех, кто работал в подсобном хозяйстве эвакогоспиталя, в живых осталась только она.
,,,И назвали улицу Госпитальной
А я пошла к месту, где располагались семь отделений госпиталя. На живописном берегу озера - скамеечки. Где стояли госпитальные здания, сейчас заросли деревьев. Воздух чист, от воды веет свежестью и прохладой, солнце яркое пригревает. Природа тоже помогала раненым набираться сил.
Недавно здесь начали разбирать котельную. Стопками уложен красный кирпич, значит, еще послужит, а ведь он довоенный. На совесть делали!
Чуть поодаль стоит последнее уцелевшее здание эвакогоспиталя. 
Его до сих пор почему-то зовут белокаменным, хотя выложено из красного кирпича. Участь его та же, что у собратьев – скоро снесут по причине аварийности. Здесь, на месте эвакогоспиталя, в красивейшем тихом местечке Красногорского, выросли и еще вырастут новые, современные строения. И у них будет своя история. Но и та, военной поры, не даст о себе забыть - улица, где лечили и спасали от смерти тысячи раненых, уроженцев всего Советского Союза, называется Госпитальная.
Наша справка
Эвакогоспиталь № 3071- сформирован 1 октября 1941 года Наркомздравом Марийской АССР. Располагался в селе Кожласола на берегу озера, в зданиях бывшей зобной станции, поликлиники, участковой больницы и общежития лесотехнического техникума;
- первые раненые поступили 20 декабря 1941 года. За годы Великой Отечественной войны здесь прошли лечение 12 856 раненых, 6 396 из них были выписаны годными для воинской службы.
- в течение войны в госпитале работали 25 врачей (в том числе пять хирургов), 82 медсестры, необходимое количество младшего медицинского и обслуживающего персонала. Они делали все, что в их силах, и возвращали бойцов к жизни;
- госпиталь имел подсобное хозяйство с посевной площадью около 30 га, свиноферму на 22 головы и ферму молочную на 6 коров, 28 пчелосемей. Продуктами, одеждой и обувью помогали жители всей Марийской АССР;
- От ран и болезней с 1941 по 1945 год в госпитале умерли 217 воинов. Свой последний приют они обрели в братской могиле на Шигаковском кладбище, что недалеко от Красногорского. Сейчас там – мемориальный комплекс, где ежегодно проходят митинги памяти;
- в октябре 1945 года на базе эвакогоспиталя №3071 был образован госпиталь для лечения инвалидов Великой Отечественной войны. Его не стали называть Кожласолинским, так как место расположения - Красногорский. Здесь получали лечение, заботу и внимание персонала инвалиды Марийской, Чувашской, Татарской республик и прилегающих областей. Постановлением Правительства Республики Марий Эл от 11 ноября 2008 года госпиталь в поселке Красногорский был ликвидирован.
Фото Алевтины Багиной/«Марийская правда»
При подготовке использованы материалы краеведа Нины Яналовой.
Рассказ 80-летней жительницы п.Красногорский (Марий Эл) о своем детстве можно прочитать здесь.
