Даже спустя 82 года жительницы нашей республики не могут забыть события того страшного дня - 22 июня 1941 года
«Шли и всю дорогу ревели…»
В деревне Старая Пижанка Оршанского района весть о войне разлетелась мгновенно. Уже на другой день стали вручать повестки на фронт.
– Слезы тогда всю деревню затопили, – рассказывает Антонина Арсентьевна Жирова, ныне жительница Сурка.
– То в одном доме голосили, то в другом. Как получат повестку, так и в слезы… Мы пошли провожать отца до Оршанки, военкомат был там, вот все семь километров и ревели. Не помню разговоров, не до них, наверное, было. В Оршанке народу много собралось, и провожатые, и кто на фронт. Как на гулянье, только смеху не слышно…
По словам моей собеседницы, очень скоро их деревня опустела. Всех мужчин «забрали на войну», на фронт ушли и многие девчата.
– Их сначала на курсы посылали, а потом воевать, – говорит она.
На начало войны Антонине Арсентьевне было 16 лет, и ей, ныне труженице тыла, лишений выпало сполна.
– А тогда все, кто остался дома, хлебнули лиха, – продолжает женщина. – И голода, и холода досталось. В колхозе с утра до вечера работали.
Покалякать было не с кем!
Но, несмотря на пережитые тяготы, Антонина Арсентьевна сегодня считает себя вполне счастливым человеком. Ей 99-й год, а смеху задорного не лишена, доброты душевной не растеряла, любви хватает на всех родных.
– Отец с фронта вернулся, это было счастьем, - вспоминает она. – Замуж я вышла за одноклассника, за одной партой сидели. Родила пятерых сыновей, в дому – одни мужики были, смеялась, что мне и покалякать (поговорить – прим.авт.) не с кем!
Богатство – 22 правнука
Женщина рассказывает, какой страшный пожар пережил Сурок летом огненного 1972-го. Тогда много домов сгорело, в том числе и у них.
– Мы с мужем в тот день уехали к его родителям, дома остался один сын Леня. А дом наш и загорелся! – говорит Антонина Арсентьевна. – Леня что успел схватить, то и вытащил на огород. Но огонь и туда дошел. Все сгорело. В Сурке после пожара сразу стали строить дома. Нам дали квартиру, жизнь потихоньку наладилась.
Пока мы беседовали, Леонид достал семейный альбом, открывается который огромным генеалогическим древом. Столько родных!
– А это мое 95-летие празднуем, вот, сколько нас, – показывает на фотографию Антонина Арсентьевна.– Я двоих сыновей схоронила, что поделать, а правнуков у меня 22! Не знаю, в кого я такая беспокойная, но вот прилягу днем отдохнуть и вдруг вспомню, какие дела еще не сделаны. Встаю и делаю. Двигаюсь! И всем советую двигаться, тогда и жить долго будете.
Гулянья не получилось
А вот история другой женщины, йошкаролинки Елены Ивановны Красновой, которую война застала в городе Козьмодемьянске и было ей, уроженке Арзамаса Горьковской области, всего шесть лет.
– 22 июня, я помню, мы с родителями пошли на берег Волги, там, как и по всей республике, шло массовое гулянье, – рассказывает Елена Ивановна. – На нем объявили, что началась война. Конечно, никакого праздника не получилось, хотя люди еще пытались и морс допить, и кушанья купленные доесть…
Отца, работавшего в лесном хозяйстве, вызвали в Арзамас, оттуда он и на фронт ушел, а семья осталась в Козьмодемьянске.
– В город стали прибывать эвакуированные из Москвы, Ленинграда, других мест, – рассказывает женщина. – Городские, на каблучках, колхозов никогда не видели, а их, как только расселили по квартирам, сразу стали отправлять на колхозные работы, с шести утра. Трудно им приходилось, но рабочая сила нужна была, ведь мужчины на фронт ушли, в городе остались старики, женщины, да мы, ребятишки.
Брали в руки кремень
Елена Ивановна рассказывает, что первые полгода войны голодали несильно, выручали старые запасы, но их хватило ненадолго. С солью и спичками тоже туго стало.
– За солью мы ходили к бакенщику, – вспоминает женщина. – Он, видимо, соль с проходивших по Волге барж подворовывал, а потом продавал. Помню, за стакан соли отдали ему ведро картошки. Коробок спичек стоил 100 рублей, а это пособие на семью. Пользовались кремнем, высекали искру.
Сорок буханок – сорок «лошадок»
Но самым тяжким испытанием для городской детворы было испытание … запахом хлеба.
Елена Ивановна рассказывает, как летом ученики становились «лошадками» – носили буханки хлеба из пекарни в магазин. С утра дети умывались, одевались в чистые одежды и шагали к пекарне. Там сидели и ждали, когда хлеб испечется. Воздух, напоенный хлебным духом, будоражил ребячьи желудки, был сладок до обморока. Наконец, хлеб доставали из печей, но он ведь горячий, значит, надо еще сидеть и ждать, пока остынет. Снова можно наслаждаться запахом. Потом буханки выдавали по одной в руки, и дети шагали через полгорода в магазин. Сорок буханок – сорок «лошадок». Отщипнуть даже крошечку не могли, знали – накажут.
Доносили драгоценные буханки до магазина, сдавали, и сопровождавшая их тетка через всю очередь кричала продавцам: «Сначала моим лошадкам хлеб выдайте!» Выдавали, но по норме – половину ломтя на человека.
На дежурство за победой
Победы в городе ждали все – и стар, и мал.
– Шли разговоры, что войне скоро конец, – говорит Елена Ивановна. – Рассудили: весть должна прийти с почты! Там телефон, позвонят и скажут – немцев разбили! Люди стали ходить дежурить к почте. И правда – о победе оттуда узнали, радостная новость разлетелась по Козьмодемьянску за минуту. Взрослые от радости плакали, а мы прыгали. К счастью, наш с сестрой отец вернулся с войны, вновь стал работать в лесном хозяйстве.
А Елена Ивановна посвятила свою жизнь библиотечному делу, окончив Ленинградский библиотечный институт им. Н.К.Крупской. Вышла замуж, с супругом они воспитали двоих сыновей.
... Разные женщины, разные судьбы. А беду испытали одинаковую – пережили войну. Тяжелую, горькую, слезную. И день 22 июня для них памятен всегда. Даже через 82 года забыть его не получается.
Фото Алевтины Багиной/ "Марийская правда".
Ранее «Марийская правда» рассказывала о жительнице Марий Эл Агнии Чесноковой, которой в войну было 10 лет, и она работала в эвакогоспитале №3071.
