До Машлача (Марий Эл) Юрий Грязин каждый раз наматывает километров 25, и это только в один конец, до села Салтакъял доезжает на «Жигулях», там пересаживается на старенький УАЗ — 469, потому что дальше можно проехать только на тракторе, либо на вездеходе.

Лесные дороги, по которым раньше можно было пролететь с ветерком, теперь напрочь продавлены тяжеленными лесовозами. Самое проблемное место – переезд у бывшей деревни Мертвое поле. Когда-то тут был пруд, он давно ушел, в теле бывшей плотины образовался провал, который Грязин со товарищи заделали как могли бревнами, но проезд в этом месте все равно настоящий экстрим. Даже уазик проползает тут на пониженной передаче и с включенным передком. А разным прочим «паркетникам» здесь вообще делать нечего.

Недолог век деревни
Ветки наступающих на дорогу деревьев безжалостно хлещут по машине, но вот, наконец, выныриваем из чащи на бывшее поле, густо затянутое разнотравьем и молодым сосняком, в глубине которого просматриваются две старых деревянных избы. Это все, что осталось от бывшей деревни Машлач. Справная когда-то русская деревенька, которая в середине 19 века появилась как казенный починок. Известно, что в 1859 году здесь находилось всего четыре двора. В лесном краю люди занимались и хлебопашеством, но в большей степени промыслами и пчеловодством. Правда, век деревеньки по историческим меркам оказался совсем недолог - всего сто лет с хвостиком. Разбегаться отсюда народ начал уже в послевоенное время, в 50- е годы чуть не треть деревни в поисках лучшей жизни съехала на целину.

Возвращение к истокам
Машлач родная деревня Юрия Грязина, здесь прошло босоногое детство, отсюда они с братьями бегали в школу в Салтакъял. А потом уехали из деревни, где закрылась последняя овцеводческая ферма и люди остались не у дел. Но пять лет назад Юрий Андреевич вернулся на свою малую родину, купив здесь пасеку. Бывший первый секретарь райкома партии и председатель райисполкома, выйдя на пенсию, занялся крестьянским делом: сначала выращивал картофель, потом стал пчеловодом. Узнал, что в его родной деревне продается пасека и таким образом вернулся к корням. Правда, от деревни к тому времени осталось всего два обветшавших хозяйства, в одном из них, принадлежавшем его родственникам как раз находилась пасека – порядка четырех десятков пчелосемей. Ее держал постаревший пчеловод из райцентра. Хорошо помню этот дом, - вспоминает Грязин, - раньше здесь жил одноногий фронтовик дед Сергей и его жена баба Маня.

Змеиное царство
Ударили по рукам с хозяином пасеки, и на следующий день я поехал в деревню. Захожу в дом и тут грохот – с потолка на пол свалилась огромная гадюка и тут же уползла в дыру в стене. Так что первым делом пришлось заняться ремонтом - на дальней лесной пасеке без крова, где можно переночевать, никак нельзя. О старом крестьянском происхождении избы напоминают закопченные чугунки, старый ржавый серп, воткнутый в трещину старинного бревна, огромная печка и полати, на которых человек десять может поместиться.
От ползучих гадов Грязин избавился после того, как ударом кочерги перебил одну гадюку пополам. Больше даже в этом глухом лесном краю зверье проблем ему не доставляло, хотя водятся здесь и более серьезные товарищи, медведи, например. В последний раз мишку пчеловод видел пару лет назад - на дороге, по которой они шли всей семьей. Смотрю, вдалеке стоит здоровый такой мужик в меховой шапке, не сразу и сообразил, что это косолапый, - вспоминает Юрий Андреевич. - Топтыгин нас тоже заметил и ушел в лесную чащу.

Терпенье и труд все перетрут
А вот проблемы от двуногих не заставили себя ждать – в первый же год хозяйствования в Машлаче воры забрали ульи с соседского участка и грязинские роевни с пчелами. Написал он заявление в райотдел полиции, оперативники сработали быстро и уже вечером позвонили - похищенное нашли, приезжайте на опознание.
Пчеловодство было новым для Грязина делом, но он, человек энергичный и дотошный, быстро его освоил, хотя никто в их семье пчелами раньше не занимался. Как говорится, терпенье, и труд все перетрут. Сегодня Юрий Андреевич ведущий в районе пасечник, возглавляет районную организацию пчеловодов.

Точного счета нет
Вечереет, и мы идем осматривать пасеку, спасибо хозяину, который предусмотрительно прихватил для журналиста маску и толстую куртку, иначе нахватал бы я острых пчелиных «приветов». Пасека огорожена забором - это не только для порядка, забор - защита от опасных для пчел ветров. Ульев множество - хозяин признается, что точное количество пчелосемей в своем хозяйстве он не знает, но существенно больше100. Конечно, работы с такой армией полно, особенно в горячую пору роения и качки меда. Чтобы молодые рои не улетали, вся территория пасеки по периметру увешана так называемыми ловушками, смазанными апироем - пчелы от его запаха без ума и садятся там, где нужно человеку.

Большого меда нынче не будет
Судя по всему, нынешний год по результатам будет средним, рассказывает Юрий Андреевич, начиналось все неплохо, но последний сильный ливень, который прошел в наших местах, смыл пыльцу с липы. Да и жара работоспособности пчел не на пользу. Несколько дней на контрольном улье (это улей, который постоянно стоит на амбарных весах) шла ежедневная прибавка по пять-шесть килограммов, а потом спад. Но в целом, как бы там ни было, в лесу без меда не останешься, вот и нынче тонны три, думаю, возьмем. Вокруг деревни царство липы, правда, рубят ее нещадно, а самое обидное, что штабеля потом лежат в лесу никому не нужные и гниют.

Шкурка стоит выделки
Условия жизни на лесной заимке, конечно, спартанские: вода привозная, электричество обрезано много лет тому назад, правда, пару лет назад лампочка Ильича в Машлаче загорелась вновь – благодаря бензогенератору, которым обзавелся хозяин пасеки. Мобильная связь, увы, тоже не ловит, выйти из положения можно, но для этого придется забраться на сосну, которая растет рядом с домом.
Но шкурка стоит выделки, убежден Грязин. Гарантированные липовые сборы это главное достоинство пасеки в Машлаче, ради этого стоит терпеть неудобства, дальнюю дорогу, рытвины и ухабы. Мед тут замечательный: смесь сборов с липы и лесного разнотравья, хозяин назвал его «мишкина радость». Немаловажно и то, что пасека находится вдали от людей - пчелы в деревне это всегда риск конфликтов соседями. А здесь до ближайших людей минимум километров пять.
Поэтому расставаться со своей малой родиной Юрий Андреевич не собирается, тем более что помимо соображений практического свойства, каждый приезд сюда это возвращение в детство. А какие здесь удивительные закаты, невероятная тишина, воздух, настоянный на сотнях лесных травок. Честное слово, уезжать не хочется.