Из родовой памяти
У Надежды, как и ее мужа Вячеслава, - золотые руки. О доме на европейский манер, который супруг построил сам, я еще скажу немного. В особой силе рук моей героини сомневаться тоже не приходится, иначе не доверили бы им мамочки своих новорожденных малышей.
Дело в том, что о Надежде Петровне впервые я узнала из видеоролика, рассказывающего о первом обрядовом купании младенца - незаслуженно забытой традиции марийцев. По долгу, так сказать, службы она изучила немало обрядов и обычаев своих предков. Доставая их из забытья, она что-то воссоздает на проводимых с односельчанами этнографических мероприятиях и праздниках. А что-то, как, например, первая банька новорожденного, делается по зову души.
Этот ритуал, как всегда очень символичный и трогательный, сопровождается особыми словами и молитвами. И это не заученный или записанный на бумажке текст, каждый раз он выстраивается по-новому, идет из глубин подсознания, из родовой памяти. А иначе просто ничего не получится. К Богу надо обращаться не чужими словами, а сердцем, считает женщина.
Впрочем, откуда берется эта мудрость, Надежда Петровна и сама не знает. Она лишь наполовину марийка - мама была русской по национальности. Но сама о себе говорит полушутя: телосложение у меня русское, а в душе я - марийка; и первое слово-то у нас было не "мама", а "ава".
 
Дух библиотеки
Часто бывает, что в культуру люди приходят работать из разных сфер деятельности, больше по зову души. У моей же героини все пошло как будто по сценарию: отучилась после школы на библиотекаря и уже 24 года заведует царством книг в родной деревне Нижний Кугенер.
Когда-то школьница Надя мечтала быть водителем троллейбуса. Но как-то односельчанин, на себе познавший "радости" управления рогатой машиной, быстро ее переубедил, и интерес пропал сам собой. Тогда девушка решила стать парикмахером, но тут вмешался брат: "Надя! Они же с утра до вечера на ногах проводят! Что с тобой будет? Иди учись на библиотекаря - они сидят и ничего не делают". И на следующий день Надежда подала документы в йошкар-олинское культпросвет-училище.
Правда, разговоры о ничегонеделании оказались, конечно, мифом. Без нее в Нижнем Кугенере не проходит ни одно культурное мероприятие: где-то надо самой все организовать, где-то даже выступить в роли актрисы. И всегда хочется показать что-то новое, бывает, ночами не спит, чтобы придумать что-нибудь этакое.
А утром зайдешь на работу, а дух библиотеки уже направляет туда, где можно найти нужный материал, смеется она.
Просто сидеть в библиотеке Надежде Петровне неинтересно. Она знает каждого из 500 своих читателей не только в лицо, но и по их интересам и увлечениям, подбирает для них соответствующие книги, журналы, которые, бывает, сама им приносит. Никакие трудности не мешают получать удовольствие от своей работы. Надо было - юные читатели помогли освоить компьютер. И каждое новое, пусть и маленькое, достижение приносит огромную радость.
 
Совсем другой воздух
Рассказывая о своей жизни, Надежда Петровна не скрывает эмоций. Одни воспоминания пробуждают слезы грусти, другие - переполняют радостью. Но с особым трепетом она отзывается о муже Вячеславе, о той поре, когда только познакомились, а через пять лет ухаживаний поженились. "Единственный" и "неземной", - говорит она часто о своем супруге. Но создается ощущение, что эти слова слишком бедны для того, чтобы выразить всю силу чувств, которые испытывает женщина к своему мужу.
Вскоре после свадьбы судьба привела Вячеслава в Латвию. Без проблем устроился сварщиком в небольшом селении Аури. Не стали затягивать и с переездом молодой жены и дочки Аленки, которой на тот момент было лишь два с половиной месяца.
- Мы туда прилетели, я спускаюсь по трапу самолета и чувствую - совсем другой воздух. Там ведь море рядом, - вспоминает Надежда Петровна. - Нам сразу дали хутор - две маленькие комнаты, где были две деревянные стойки, какие-то доски, по паре одеял, матрасов и подушек - больше ничего. И мы с маленьким ребенком. Но, знаете, даже когда, спустя много лет, построили свой большой дом, не было столько радости, как в тот момент. Мы были очень счастливы этому скромному, но отдельному жилью.
Проблемы у только что переехавшей семьи Пироговых, понятно, были, но трудности не пугали молодых, здоровых, работавших без устали и за все принимавшихся с радостью людей. Держали бычков, поросят, сажали рассаду капусты по 10-15 тысяч штук за раз - в общем, не сидели сложа руки. Вскоре родился сын, а на работе за старания вознаградили трехкомнатной квартирой уже со всеми удобствами.
 
“Здесь я хозяйка!”
Надежда Петровна рассказывает, что в Латвии всегда ценились те, кто хорошо работает. Их там не просто уважали, но и всячески поддерживали. И им помогали все: начиная с местных властей и заканчивая соседями. А вот на родине, к сожалению, достаток, даже добытый собственными потом и кровью, вызывает у многих лишь зависть и желание вставить палки в колеса.
Не все выходцы из России отличаются трудолюбием, за что снискали у латышей дурную славу: мол, дом у них лопухами зарастает, а они сидят семечки грызут. Такое представление стало принимать еще более острые формы на рубеже 80-90-х годов прошлого столетия, когда начала рушиться советская система. Зазвучали такие выражения, как "русские свиньи", "оккупанты". Перестали говорить на употреблявшемся повсеместно русском языке, и Надежда, не знавшая хорошо латышского, все чаще слышала в ответ на обращение к кому-то: "Es nesaprotu" - не понимаю вас.
И Пироговы решили вернуться в родную деревню. Даже выделенная им в Латвии земля и деньги на строительство дома их не остановили.
- Жить лучше там, где ты родился. Здесь я выйду во двор, на улицу - сама себе хозяйка, а в другой стране все равно осталась бы только гостьей.
На родине у Пироговых дела тоже пошли в гору. Да у таких людей и не может быть иначе. Наступление 1994 года отмечали уже в новом доме, который муж сам спроектировал, вложив в него многое из того, что увидел в Латвии. Сейчас, возможно, его архитектура никого не удивит. Но в те годы люди приезжали из других селений, чтобы на него взглянуть.
 
(Сернурский р-н).