Отец-артиллерист
- Массированная бомбежка Сталинграда была 23 августа 1942 года, город был стерт с лица земли за полдня, не осталось ни одного целого здания. В те дни мы с мамой находились в Сталинграде, - рассказывает йошкаролинец Владимир Колос. – Эвакуироваться гражданскому населению не разрешали, иначе начался бы хаос. Уцелевшие прятались в подвалах, на первых этажах разрушенных домов.
Эти воспоминания оставила своему сыну Полина Дмитриевна Колос, жена офицера-артиллериста Николая Яковлевича Колоса, который в те дни отчаянно бил фашиста под Сталинградом, защищал детей, жену, и пал, как позже узнали родные, на Мамаевом кургане.
Володе тогда еще не исполнилось и двух лет. В Сталинград к родственникам его семью отправили годом раньше из Уссурийска. Отец прибыл на Волгу чуть позже. Работал на гаубицах, потом на «Катюшах».
(На фото - артиллерист Николай Колос)
- Мама рассказывала, что я помнил отца, - говорит Владимир Колос. – До Сталинграда он получил ранение, лечился в госпитале в Саратове. Мы ходили встречаться с ним на вокзал. Жили то рядом – на улице Пролеткультской, это самый центр города, недалеко от фонтана с детьми, который часто показывают по телевизору.
Жженое зерно
После сильных бомбардировок семья Владимира Колоса ушла на окраину.
- Стало полегче, хотя кушать все равно было нечего, - рассказывает йошкаролинец. – Мой дед ходил на сгоревший элеватор за жженой пшеницей. Выберет что получше, мать насосет зерно в тряпку, этим и кормились. За водой на колодцы ходили.
Вырваться из Сталинграда удалось случайно. О скором штурме города женщину с детьми предупредил немец-шофер. Все-таки и на той стороне были люди. Вывез, говорит Владимир Колос, вдаль от фронта несколько семей. Но и тут бомбил фашист. В одну такую бомбежку дед Дмитрий сидел у окна, чинил обувь, когда бомба во дворе упала, и ослеп, а бабушку Марину при взрыве убило на печи.
- Представь: бомбежка, немецкие самолеты, - говорит Владимир Колос, - а мать с сестрой бабашку хоронят.
Пленные
Какое-то время семья прожила под оккупацией в селе Аксай близ Сталинграда. Место неслучайное. Говаривали, хлебное, прокормиться было можно. Тут еще до революции дед Владимира Колоса батрачил.
А как фашисты на Волге капитулировали, народ потянулся в город.
- Там ничего не было. Ни улиц, ни переулков, пирамиды кирпичей только, - вспоминает йошкаролинец. – Дороги очищали пленные немцы. Они же построили первую улицу – улицу Мира и планетарий. Именно построили, не восстановили. Восстанавливать нечего было.
А во дворе у нас, когда мы пришли, поленница метров в пятьдесят лежала. Трупы немцев. Столько лет прошло, а до сих пор перед глазами.
(На фото - конец 1940-х годов, Сталинград. В детском саду)
Пленных я хорошо помню. Бегаешь, бегаешь, немец траншею под стоки копает, подзывает тебя, снимает с пальца кольцо и говорит: «Брод, брод». Идешь к вокзалу, меняешь кольцо на хлеб. Потом немец тебе кусок отламывает – время то голодное было. Мы немцев не обманывали.
На Площади Павших борцов, помню, немецкие танки стояли, а на стадионе «Динамо» - сбитые немецкие самолеты. Тут лазаешь, там. Кто поумнее, дюральку с самолетов счищал, котелки, ложки делал.
Высота 102
Владимир Колос отлично помнит, как Сталинград после войны наводнили искалеченные на фронте:
- Сидит такой мужик без ног с гармошкой на улице и говорит: «Тетка, разреши пробомбить?» И играет. Пробомбить – это у них заработать называлось. Много их было – без рук, без ног. Но в один день все разом из города исчезли! Как будто и не было! Никого!
(На фото - на фоне монумента "Родина-мать зовет!")
Каждую весну, в апреле Владимир Колос с одноклассниками бегал из школы. На Мамаев курган.
- В сводках он именовался высотой 102. После войны здесь можно было с одного квадратного метра набрать ведро осколков, такая битва была, - рассказывает Владимир Колос. – А в развалинах сколько патронов находили? Мы, дураки, их на рельсы раскладывали. Трамвай едет, они стреляют, мы хохочем. Представь, милиционеры только в 1956 году немецкий пулемет у нас, у мальчишек, отобрали – мы же настоящим оружием играли. Дед мой в те годы «Шмайсером» уголь рубил. А штыки немецкие дома в стену вбиты были, на них полки держались. Окажись я в Волгограде, думаю, нашел бы в своем дворе место, где «Вальтер» когда-то закопал.
