Воспоминания Нины Александровны Крюковой, принадлежавшей по рождению к богатому купеческому роду Бычковых-Климиных, некогда козьмодемьянской элите, отражают и время расцвета этой семьи, и трагедию после революционной ломки 1917 года исторически сложившегося уклада жизни.
Эти мемуары - редкий по проникновенности человеческий документ, в котором, как в капле воды, отразилась драма всего русского купечества, ставшего неугодным новым правителям страны. Лишение собственности и прав, изгнание из домов, национализация их усадеб, откровенные грабежи и необоснованные преследования, неоднократные тюремные заключения - вот неполный перечень злоключений, через которые пришлось пройти купеческим семьям Козьмодемьянска.
Нина Александровна Крюкова оставила 39 тетрадей "Воспоминаний", которые она написала в 1964-1976 годах. Они очень образны, включают много личного: ее отношение к религии, к отдельным историческим лицам и событиям.
Она окончила школу второй ступени (бывшую гимназию) в Козьмодемьянске и решила стать актрисой. Училась в Ермоловской театральной студии и в частной школе 3.С.Соколовой, сестры К.С.Станиславского, на сцене студии играла в пьесе М.Горького "На дне".
В годы Великой Отечественной, во время блокады, работала в отделе коммунального хозяйства Василеостровского района Ленинграда. Из осажденного города выехала по "Дороге жизни" в 1942 году к родителям в Козьмодемьянск, где занималась садом, огородом.
Не имея собственной семьи и детей, она, с возрастом, как и многие одинокие женщины, стала заядлой "кошатницей": вставала в шесть часов утра и шла кормить в окрестных домах бездомных кошек, ворон и птиц, тратя на еду для них почти всю пенсию. Раздавала даже незнакомым людям все, что было в доме, порой самое необходимое! Покладистые, тихие родственники, с которыми она жила, не перечили ей.
Идея ее книги отражена в названии и выражена образно и трагично: "В юности я увидела сон - вижу себя маленькой такой, какой была до революции, в нашем саду. Вечерние лучи солнца пронизывают сад в пышном весеннем цветении. Однако воздух по-осеннему холоден и чист. Дедушкиного сада нет. На его месте склон леса Подкрасной, который зовется Струнихой. Нет и города. Видна широкая полоса Волги, отливающая закатным светом и золотом. Свет вечерней зари разрастается до невероятных размеров. Весь сад, цветущие яблони, вишарник, земля, лес Подкрасной, небо, вода Волги охвачены, как пожаром, золотисто-краcным, как Чистая Кровь, Светом!! И вдруг я почувствовала боль неотвратимой утраты. Она пронзительно охватывает меня всю - нестерпимая и безнадежная. Прошлая жизнь Царственной России приняла вид Сада, сгорающего в огне Чистой Крови".
Книга написана взрослой женщиной о своем восприятии мира в детстве. И удивительно то, как правдиво она рассказывает об этом, что говорит о великолепной ее памяти. Приведу рассказ автора о своей бабушке по матери Софье Федоровне, урожденной Климиной:
"В мое время бабушка Соня была уже вся седая, волосы ее поредели, но благодаря врожденной кудрявости они лежали пышно. Она была небольшого роста, полная и прямо держалась. Лицо у нее было полнокровное и ни одной тонкой черты на нем не было, но, несмотря на это, она была интересна и в старости из-за живых молодых темно-карих глаз и гордости, которая была у нее в выражении лица и во всей ее повадке. Именно гордости, а не спеси!
В молодости Софья Федоровна не была красива, но была интересна, главным образом, своим взглядом, живым и гopдым. Глаза у нее были небольшие и без длинных ресниц, но прозвище она получила: "Глазки"!
"Она не была щедра и совсем не занималась благотворительностью.
Большинство под видом благотворительности отдают то, что им совсем не нужно и что их не затрудняет. Этим они стараются прослыть перед людьми добрыми и откупиться от собственной совести. А бабушка Софья Федоровна была совсем не тщеславна и ей было все равно, что скажут о ней люди.
Кончив Казанский институт благородных девиц, она с удовольствием восприняла оттуда утреннее мытье тела до пояса холодной водой и вставание в 6 часов утра. Никогда она не валялась в постели и строго привила это своим детям. Никогда она не позволяла горничным, а их бывало по двое в доме, оправлять свою постель, а также постели детей. С малых лет она заставляла их аккуратно оправлять свои постели и выносить свои горшочки".
Второй раздел посвящен детскому восприятию Нины Александровны родного дома, природы и окружающих людей. Тонкие психологические и довольно жесткие оценки дает она людям, тоже, как и бабушка, не оглядываясь на свое родство, в том числе и родителей:
"Умный дядя Паня (Павел Павлович Бычков), будучи честным человеком, учитывал каждую копейку у подчиненных, как в городских делах, так и в делах хозяйских, которые ему передал дедушка Павел Федорович. Бухгалтером у него была тетя Аня (Анна Павловна в замужестве - Корнилова).
Талантливые и преданные дедушке люди были разогнаны. Он набрал честных, но бесталанных, которые экономили копейки, а упускали рубли, или хитрых людей, которые тонко его проводили. Мельница и все дедушкины предприятия резко уменьшили свой доход. Он убрал преданного Матвеича, одинокого мельника, который долго служил у дедушки и периодически молча бухался в ноги, когда тот приезжал на мельницу. "Баланс" у него никогда не сходился! Обязательно сколько-то прогуляет с большой компанией! Каждый раз дедушка грозно хмурил брови, над мягкими и в гневе глазами, и говорил на "о": "Негодяй, опять за старое?!" - и махал рукой... Матвеич уходил про-
светленный. У хитрого мельника, который работал при дяде Пане, "баланс" всегда сходился".
В третьем разделе рассказывается о жителях г.Козьмодемьянска, немало в нем горьких страниц прошлого этого города, да и всей страны:
"Над могилой моего брата Сереженьки, похороненного в ограде Климиных, была установлена кованая ажурная часовня. В углу часовни висел большой, наклеенный на толстую деревянную доску, образ ангела - ребенка в длинной рубашечке со сложенными за спиной  крыльями,  держащего крест. Внутри часовни, над местом  погребения, стоял памятник из белого мрамора, состоящий из двух плит. Верхняя плита снималась, и ее приносили домой несколько раз в год и мыли. На плите сидел ребенок с мраморными кудряшками и крылышками, обхватив толстенькой ручкой маленький крест с веночком. Мама мыла этого ангела в тазу с теплой водой особенно бережно.
После революции новые власти выдавали подросткам 15-16 лет оружие, а для обучения в стрельбе выбрали в качестве мишеней кресты и памятники кладбища. У памятника Сереже была разбита головка, и родители принесли обезображенную фигурку домой. Позднее была выдрана решетка из часовни, и ее кусок вделан в окно милиции. Потом начался массовый вывоз с кладбища оград. Это происходило и в других городах.
Воинствующие безбожники разбивали и растаскивали богатые ограды, металлические решетки, мраморные памятники. Позже дело дошло и до деревянных крестов: их подпиливали и сжигали.
После революции на задах кладбища за стеной, с южной и западной сторон, производились расстрелы".
В книге много интересного. Все рассказать при желании не получится. Раскрываются и родственные связи автора с жителями городов Казани и Арзамаса. Кроме того, приводятся генеалогические схемы рода Бычковых-Климиных.

(г.Йошкар-Ола).