До нынешних пор бередят души и волнуют наши сердца страшные события 30-40-х годов прошлого столетия. Сколько судеб было исковеркано накануне и во время войны – не сосчитать!
Боль матери
О многих трагедиях мы узнаем только сегодня, поражаясь долгим и печальным последствиям, оставившим свой глубокий след на жизни нескольких поколений.
Страшную трагедию перенесла и с ней жила до конца своих дней бабушка Нины Дмитриевны Пекешиной из Ронги Советского района, которая и рассказала нам эту невероятную, но так похожую на сотни тысяч других историю.
Девчонкой Нина очень любила свою бабушку – Анну Антиповну, а та в свою очередь души не чаяла в первой внучке.
- Она родила 14 детей, выжили лишь четверо, - рассказывает пожилая женщина. – Я помню, как она каждое утро вспоминала всех по именам, но особенно тосковала и плакала о старшем сыне – Семене, безвестно сгинувшем в конце 30-х годов.
Семья осиротела
Семья Пекешиных тогда жила в деревне Шургуял Ронгинского сельсовета. Старшие работали, как водится, в колхозе. Но в 1938 году главу семьи арестовали как врага народа.
- Якобы он был причастен к организации какой-то повстанческой армии. Так мне бабушка рассказывала, - продолжает Нина Дмитриевна. – А дед был почти безграмотным, еле расписывался.
Так и сгинул навечно где-то в лагерях хозяин большого семейства. Не успела Анна Антиповна от одной беды оправиться, как в дом пришла новая. Пропало зерно в колхозе. Односельчане самостоятельно провели «расследование», и выяснили, что примерно в то время на току находился сын врага народа – Семен Пекешин… С тех пор родные о нем ничего не слышали.
- А потом началась война. Голодали сильно. Мой отец – младший брат Семена - был единственным мужчиной в доме. Он успел только шесть классов окончить. Чтобы как-то помогать семье, пошел пастушить. Больше он ничего не умел – некому было научить, - рассказывает с печалью Нина Дмитриевна.
«Говорящий» сон
С клеймом семьи «врага народа» Пекешины так и жили долгие годы. Родственники от них отвернулись, и сами они старались быть тише воды, ниже травы, чтобы, не дай Бог, не всплыла печальная история с отцом и сыном.
Отец Нины Дмитриевны пастушил всю жизнь, с животными ему было проще, чем с людьми. Он понимал повадки каждой коровы, знал, что от какой ждать – в общем, был толковым пастухом, в деревне его ценили. И, тем не менее, дочь он наставлял не высовываться, чтобы никто не мог откопать, что она из семьи «репрессированного» и «уголовника».
- Бабушка Анна жила нами, была она почти безграмотной, по-русски не говорила, читала с большим трудом по слогам, - продолжает Нина Дмитриевна. – Помню, она постоянно рассказывала мне свой сон: мол, видит распахнутые настежь широкие ворота – это, значит, нет уж в живых мужа, а рядом – открыта маленькая калиточка – выходит, и Семена тоже нет.
Родня, а не однофамилица!
С этой вечной болью так и ушла из жизни пожилая женщина. И не узнала о реабилитации своего безвинно погибшего мужа. Только в начале нулевых годов уже нынешнего столетия семья прочитала об этом в газете и нашла его фамилию в длинном списке.
А совсем недавно произошел невероятный случай, который и заставил Нину Дмитриевну обратиться в редакцию. Однажды ей позвонил бывший ронгинец, который уже более тридцати лет живет и работает в Калуге.
- Владимир Михайлович Кутузов сказал, что нашел в Калужской области воинское захоронение, где значится погибший Семен Николаевич Пекешин из наших краев, - рассказывает, сдерживая слезы, Нина Дмитриевна. – Думая, что я просто его однофамилица, попросил меня найти хоть каких-нибудь родственников.
От шокирующей новости пожилая племянница, уже намного пережившая своего пропавшего дядю, долго не могла оправиться. Сама она компьютерной грамотностью не владеет, младшие родственники помогли убедиться, что действительно, рядовой красноармеец Семен Пекешин, 1919 года рождения из деревни Шургуял Ронгинского сельсовета погиб в бою 9 марта 1943 года возле деревни Большое Ашково Жиздринского района Калужской области.
Домыслы от безызвестности
Вот тогда-то Нина Дмитриевна поняла, что совсем не случайно в Ронге на памятнике погибшим в войну землякам, на старом и недавно установленном, значится фамилия дяди.
- Мы-то всегда думали, что кто-то из соседей по доброте душевной включил его фамилию в этот список, - объясняет пожилая женщина.
Что-либо выяснять подробно родные опасались – все-таки они из «семьи врага народа». Вот насколько глубоко проникло в кровь это людьми придуманное клеймо, что впору поверить, будто передается по наследству.
- Может быть, похоронка и была, так бабушка была почти безграмотной. Но если что-то было о Семене, то все равно запомнила бы... Или ей похоронку не вручили? Кто знает: может, пожалели или наоборот, - рассуждает Нина Дмитриевна. – Письма с фронта? Нет, их тоже не было.
Лучше поздно, чем никогда
Только сейчас сердце пожилой женщины успокоилось. Сначала реабилитация «врага народа» - деда, затем конкретное место гибели и захоронения дяди, напрасно оклеветанного бывшего «уголовника», - как долго ждала этих известий некогда большая семья, от которой сейчас осталось всего лишь несколько человек!
- Я бы от всех съездила и поклонилась могиле дяди, хотя бы вместо бабушки. Да здоровья уже нет. И материально нам не потянуть, - призналась Нина Дмитриевна. – Вот хотя бы через вашу газету хочу от всей души поблагодарить Владимира Михайловича. Он ведь мог мимо пройти. Но не прошел, а сообщил, позвонил, выслал фотографии.
Низкий поклон земляку
- На родине в Ронге я бываю часто, - рассказал по телефону ставший калужаниным 34 года назад Владимир Кутузов, который не понаслышке знает, каково это родным погибших не иметь возможность побывать на их могилах. – У меня у самого двое дедов воевали. Их имена есть в Книге Памяти Советского района.
Как-то пролистывая ее, он обратил внимание, что некоторые из земляков погибли именно в Калужской области, а в ее районах ему часто приходится бывать по работе. Поэтому он по возможности стал посещать памятники и воинские захоронения.
- В деревне Ослинка Жиздринского района есть большой памятник, в этом месте захоронено более семи тысяч бойцов, - продолжает Владимир Михайлович. – Сюда перезахоронили останки из других деревень, в том числе и из Большого Ашково. Эти деревни находятся в чернобыльской зоне, там все стало зарастать. А в Ослинке за воинским захоронением ухаживают. За этим следит сельская администрация. Кстати, ее представители все мне рассказали и показали.
В тот день Владимир Михайлович и увидел знакомую фамилию – Пекешин. Позвонил Нине Дмитриевне Пекешиной. И не только потому, что она – однофамилица, но и прежде работала сельским врачом, значит, всех знает. И попал в точку!
- Знаете, я стопроцентно уверен, здесь, в Ослинке, захоронены еще несколько бойцов, призванных из Марийской республики, - твердо сказал Владимир Михайлович.
Значит, поиск продолжится? Ведь такие раны время не лечит…
Напомним, ранее «Марийская правда» рассказала о журналистском расследовании, в ходе которого найденные на помойке фронтовые фотографии отца были переданы сыну.
