Более четверти столетия в Марий Эл живет Виктор Иванов - сибиряк, воспитанник детдома, охотник и рыбак, кузнец, учитель труда, отец троих детей, тренер призера Олимпийских игр, представитель великого поколения советских штангистов XX века.
Больше 25 лет Виктор Степанович живет в Звенигове. Любит рыбалку, ремонтирует в своей кузнице садовый и слесарный инвентарь, является в районе отцом-основателем армспорта. Силовые виды, вообще, его стезя. Ни одни соревнования, будь то по армспорту, перетягиванию каната, гирям, пауэрлифтингу, мас-рестлингу, не обходятся без него. Он здесь главный судья и тренер. Масса воспитанников, масса побед.
Звенигово, впрочем – далеко не из первых страниц жизни Иванова. Главные успехи как тренера и как спортсмена пришли к нему намного раньше. О них, хотя нет - о своей жизни, Виктор Степанович рассказал журналисту «МП».
«С Миндиашвили, когда он знаменитым стал, не общались»
В 1970-е годы Виктор Иванов после окончания Омского института физкультуры тренировал штангистов в Красноярске, в спортивном зале «Спартак». Красноярск, как известно, город спортивный. Родина многих известных спортсменов, тренеров.
- Вы были в Красноярске? Нет? Так вот, спортзал «Спартак» там находится около церкви, - рассказывает Виктор Степанович. – Я пришел туда в 1972 году, предложил директору свои услуги. Он меня знал раньше, потому сразу же взял. Я побежал по базам, достал оборудование, инвентарь. Хороший такой зал тяжелой атлетики получился. Я ж до того сварщиком работал. И гимнасты ко мне обращались – сделал им турник, трубы тогда утащили со стройки. Говорили еще, что такого турника даже в Москве нет.
А рядом был большой игровой зал. Его в ту пору Миндиашвили дали (Дмитрий Миндиашвили – тренер Ивана Ярыгина, Виктора Алексеева, заслуженный тренер СССР, тренер сборной страны на Олимпиадах с 1972 по 2008 гг. – «МП»). А у них, у борцов, тогда ничего не было. Они к нам вынуждены были приходить подкачаться. Но я им, конечно, никаких советов не давал. У них свой тренер, свои методики. Зачем я буду лезть? Приходил и Иван Ярыгин (в будущем двукратный олимпийский чемпион. – «МП»). Правда, недолго занимались они, не освоились в том зале. Месяц-два, потом в другой зал ушли, а в августе 1972-го Ярыгин Олимпиаду в Мюнхене выиграл.
С Миндиашвили, кстати, когда он знаменитым стал, не общались. Он на меня, знаешь, как смотрел?! Я тоже на него так смотрел.
Будущий призер Сеула-88
За семь лет в «Спартаке» вместе с учениками Иванов подготовил около 20 мастеров спорта. В год - по одному-два. Первым, кто в Сибири толкнул 200 кг, был ученик Иванова Александр Мордовин. Начинал у Виктора Степановича и будущий бронзовый призер Олимпиады в Сеуле-88 Александр Попов. Но перешел к другому тренеру.
- Не каждый человек мой характер может выдержать, особенно когда он молод, - говорит Иванов. - Спортсмен чувствует, что у него есть характер, а у меня характер еще сильнее. Когда я 120 кг беру, из-за головы 10 раз выжимаю, он смотрит и его это подавляет. Хотя ученик и не знает, что это фокус, колебания… Попов вот тоже. Жилка у таких, как он, есть, а характера перебороть себя нет. Был бы характер, был бы олимпийским чемпионом. Не смог человек себя перебороть. Когда молодой спортсмен видит, что какой-то замухрышка (это Иванов о себе. – «МП») поднимает вес, а он не может, ясно, что к другому тренеру побежит.
«Пока ты борешься, ты живешь»
Любимым учеником тренер называет Геннадия Богомолова. Тот на тренировках 195 кг толкал из-за головы, в его весе это мировой рекорд был. Хотя парень страдал от глаукомы.
- Его врачи постоянно тормозили из-за этого, - рассказывает тренер. - У меня двое таких было. И мне приходилось их всеми правдами и неправдами на соревнования вытаскивать. А когда Гена уже не выдержал, прекратил заниматься. И через два года умер от рака. А не прекратил бы, думаю, жил бы еще, потому что пока ты борешься, ты живешь. В такой борьбе, как у нас, все сгорает.
Но любил ученика Виктор Степанович не за рекорды и тем более не из жалости. А за желание.
- Он был такой же, как я, - говорит Иванов. - Глаза горят! Первый раз в зал пришел, еще не знаю, как зовут, а он мне: «Давайте! Давайте!» Я ему: «Подожди, я устал». Вечер был. «Нет, - говорит. - Давайте сейчас!» Пришлось раздеться, показать упражнение. А он уже спрашивает, какой первый разряд?! Впервые со мной такое было. И мастера Гена выполнил, и выступал хорошо. Учеников может быть тысячи, а такой – один.
В Марий Эл авантюристов нет
Были у тренера и ребята другого сорта.
- Вот один симпатичный такой, 190 сантиметров ростом. На него все тренеры зарились. А он не может. Переходил от тренера к тренеру, ко мне пришел потом, - говорит Виктор Иванов. - И вот выходит у меня на соревнованиях, его колотит, а вес поднял. А потом начал бочку на меня катить, хотел старшим стать. Бывает такое. Пришлось просить, чтобы его директором стадиона сделали. Он и ушел. А другой, вот, обманывал. Он хотел после военного училища преподавателем там остаться. Но условие было – мастером спорта по тяжелой атлетике быть. Срок - 11 месяцев, последний курс. Целую серию соревнований ему сделал. Смотрю, он не выполняет. Оказалось, кушал что-то за спиной. Но в итоге выполнил.
Словом, кто хотел тогда выполнить мастера, тот выполнил. Тут обязательна психологическая подготовка нужна, непринужденные беседы, скажем, в походах, чтобы немножко действовать на учеников. Правда, здесь я не нашел таких. Как не пытался. Разные были. И добрые, и сильные, и красивые, и хорошие. Но нет таких, нет авантюризма в здешних краях. А там, за Уралом, есть. Там сама природа тебя заставляет быть авантюристом.
«Допинг и в наше время был… Кто не доставал, тот сперму быков пил»
- Да, поколение сейчас другое, да и сама местность здесь другая, - продолжает рассуждать Виктор Степанович. – Я вот с востока прошел, и пик авантюризма был на Колыме. Все авантюристы там. И весь спорт оттуда, с востока шел. Ближе к Москве жизнь хорошая, зачем напрягаться, лезть под какую-то штангу? Возьми Америку. До 1956 года они выигрывали. А как наши Власов, Варданян пошли, они бросили, переключились на пауэрлифтинг. Потому что он проще. Но и тут мы их тоже обставили. А в тяжелой атлетике им никогда не выиграть!
На допинг, к слову, у Иванова свой взгляд. В большом спорте, есть мнение, его применяют едва ли не все.
- Ну, а что допинг? Ну, добавит он тяжелоатлету 15-20 кг, но если у тебя в голове нет, допинг не поможет, - считает Виктор Иванов. - А как бывает. Приходит спортсмен, ему тренер, раз, бутылочку… А я своим ученикам говорил: «Милый мой, ты до кандидата своими силами дойди». Если ученик обманывал, он останавливался. А допинг и в наше время был. С 1950-х годов анаболики применяли. Из Венгрии везли. Кто не доставал, тот сперму быков пил. Стаканами. Женские гормоны кололи, чтобы вес поднять. А я пацанам объяснял, если начнут, то потом ничего не получат.
Наелся селедки и всех выиграл
Сам Виктор Иванов шел на иные «хитрости». От вполне безобидных до провокационных.
- Как-то в 61 году мы поехали в Красноярский край на первенство Сибири и Дальнего Востока по тяжелой атлетике, - рассказывает Иванов. - Я перед соревнованием вечером сходил на оперу «Дон Кихот». Интересно было. На той сцене выступали, на которой во время войны Большой театр выступал. А на другой день вышел и все 9 подходов сделал - до 1972 года в тяжелой атлетике было три упражнения. Команда глаза вылупила, что такое с Ивановым творится?.. Так всегда ходил, чтобы отключиться. Или в крайнем случае гулял до упаду.
Будучи спортсменом, использовал Виктор Степанович и другой фокус.
- Мне как-то перед чемпионатом края надо было морально убить соперника. Его чуть ли не в сборную СССР хотели брать. В весе до 90 кг. А мне его надо было «вышибить». Почему? Потому что в других весах выступали мои ученики. А у меня правило: со своими учениками я не соперничаю, - говорит Иванов. - И вот я пришел в зал «Динамо», это такой авторитетный зал у нас был. Я знал, что оттуда информация и до Норильска дойдет, а он, тот парень – из Норильска. Ну, мне надо стало 200 кг взять, чтобы все увидели. А я до того не брал. Только 180 кг. В общем, ампулу стрихнина выпил, им волков травили - я ж ветеринар, фармакологию знал, все рассчитал – и 200 кг поднял. А на первенстве края смотрю – точно, все мастера были, а этого человека не было. Психологически не выдержал. Мне тогда пришлось 7 литров воды выпить, чтобы в весе 90 кг выступать. Еще селедки наелся. Живот висел. Вышел и выиграл у всех. На фото, вон, призеры стоят, и я посредине, как Микки Маус между ними.
Такой трюк часто использовал. Приходил в чужой зал и показывал, мол, вот что я могу. Дальше молва шла. А на соревнованиях кое-кого не было. Ну, не хотели люди проигрывать. Они же сильные, здоровые. Мне же от природы это не дано. Я это знаю. Это голова моя внушила мне, понимаешь. Я знаю, что люди намного талантливее меня. На тренировке в нормальных условиях они на голову выше. В любых упражнениях. А на соревнования выходим, тут уж извини, подвинься, тут классика идет. Уже нужна скорость, гибкость, координация. Тут они проигрывали.
Выполнить мастера заставил сын
Весьма любопытно, что норматив мастера спорта сам Виктор Иванов выполнил в 33 года. Помог… сынишка.
- На соревнованиях интересно в ту пору было, - рассказывает тренер. – Если в одном упражнении ты не показал результат мастера – скажем норматив был 105, 110 и 140 кг, а я делал 115, 100 и 145 кг – то звание не давали. Хотя по сумме ты и был победителем. Так и стояли на пьедестале: второе и третье место – мастера спорта, а первый – нет. Смешная штука.
Ну, а мастера я получил так. Мой сын пошел в первый класс и сказал в школе, что я – мастер спорта. Пришлось срочно готовиться. Тренировался в жару на улице. 1972 год был, жара стояла, духота. В зале тренироваться невозможно. Пришлось на улице в асфальте сделать стойки. Народ из окон глядел, что за дурак занимается. Потом зимой готовился. Тут уж, напротив, холод, в зале графин с водой замерзал. Короче, норматив я выполнил. А так бы тянул резину… Все благодаря сыну. Его Слава зовут. Уж 53 года.
До смерти Сталина в детдоме тяжело было
О своих родителях Виктор Степанович говорит скупо. Лишь, что отцу тогда 18 было, маме – 16.
- Мои родители, видать, бросили меня. Мне тетка рассказывала. Милиция подобрала подкидыша. Из родственников ее, тетку мою нашли, а у нее самой четверо детей. Во время войны ее как раз куда-то в Якутск направили, в общепит. И в 1942 или 1943 решила она меня сдать в детдом. Тяжело было. На трансформаторном масле еду жарили, что говорить? Вот жизнь была, - рассказывает Иванов.
В детдоме в Магаданской области Виктор жил до 16 лет. В глубине материка, на Колыме, там, где, зимой лютуют морозы и стынет кровь.
- У нас в детдоме до смерти Сталина тяжело было. Еле-еле жили, - говорит Виктор Степанович. – Я постоянно бегал на рыбалку, на охоту. Жили то среди рек и гор. Общался с эвенками, якутами, юкагирами – пока, правда, не заговорят, не поймешь, кто перед тобой. А у них всегда при себе ружья. Охотники. Мы куропаток стреляли-жарили, зайцев. Я помогал им. Пойдешь по тундре ночью, петли проверяешь. Через одно плечо мелкокалиберка, через другое –дробовик. Охотники давали.
А в детдоме меня воспитатели держат, не пускают, а я, раз, и снова на неделю удеру. А потом директор, она же – разведчица на войне была, говорит, мол, да что вы его держите? Пусть идет, я отвечаю, говорит. На себя ответственность брала. А там же медведи, звери, человека можно вообще не встретить.
Так, уходишь один и приходишь один. А еще задания зимой дают. Елка, вот, нужна в детдоме. А кругом 2 метра снега! Если ты летом ходил по тропе, знаешь, где сланик растет, то откопаешь. А иначе откуда достать? Или берут лиственницу и вставляют веточки. Получается красивая елка. А сланик – это кедр кустовой.
«Че, пацан, хочешь кушать?»
- В двух километрах от детдома, кстати, женский лагерь был, - продолжает Иванов. - А нам надо было до ближайшей дороги, чтобы в цивилизацию попасть, километров 50 по болотам идти. И вот мы идем, а там огороды по пути. И женщины-заключенные работают. Вот они нас в барак заведут, кормят, а сами смотрят так, слезки вытирают. Своих детей, видать, вспоминали. Потом там лес сплавляли. Рудники же строили. Заключенные работали. «Че, пацан, хочешь кушать? Садись!» - говорят. Перловку с мясом дадут и тоже смотрят, как мы едим.
А когда Сталина не стало, столько еды появилось! Я прихожу с похода, а повар манную кашу навалит, и еще большой кусок масла плавает. Закармливали нас. Потом уже и шефы появились, и велосипеды привозили.
Видели воспитанники детдомов всякое.
- Вверх по течению возле прииска тоже лагеря были, - вспоминает Виктор Степанович. - В 49-м, то ли в другом году у нас в Доме культуры нквдшники расположились. С собаками. Видать, удрала целая куча. Бежали куда-то. Короче, целая война была, пулеметы. Нас всех закрыли, не пускали никуда. А мы все хотели на овчарок смотреть, нам же интересно. Потом глядим, грузовики идут. Наши то не проходят, вязнут, а тут – студебеккеры. Груженные трупами. Понимаешь? Сколько их тогда убежало.
Нырнул в сугроб – на месяц в больницу
А еще в детдом приезжали агиткоманды. Практика такая была. Самодеятельность, спортсмены. Одна из таких встреч отчасти и определила судьбу ребенка.
- Они на сцене детдома выступали, спортсмены. По 60, по 70 килограмм поднимали. И меня тут захватило, понимаешь? Рано утром все спят, а я встаю зарядку делаю, потом в сугроб ныряю. Правда, потом на месяц в больницу, - смеется Виктор Степанович. – А фронтовичка наша – директор привезла штангу. Пацаны подымают и все так много, а я гриф пустой поднять не могу. Мне лет 12 было, может, 10. Ну, не могу поднять. Иду на охоту или рыбалку, и тоска гложет… Потом уже в Магадане тренировался. Там я после детдома техникум сельскохозяйственный кончил, ветеринарным фельдшером.
Быка хватило на месяц
Уже позже в жизни Виктора Иванова вновь был Красноярск, встреча с родителями. Свадьба, сын. Тренировки. Работа на шинном заводе, на Красмаше. Клепал, как говорит, ракеты, выполнял норму не ниже 150 процентов. А в 1979-м переехал на рудник. Работал кузнецом, ремонтировал экскаваторы, ходил в Саяны.
- Места там хорошие, я ж охотник, норки под ногами бегают, а что мне еще надо? - рассказывает Иванов. - Там мы и орехи кедровые собирали. Далеко в лес, в горы уходили. Шишка не падает, так мы тренируемся. У нас целый спортзал на отрытом воздухе был. Штанги из дерева делали. Жим лежа, приседания, рывок. Прямо тут же около избушки. А как ветер, так собираем шишки, орехи жарим. Потом уж несем их леснику в рюкзаках да мешках. Первый раз принесли, так нам лесник сразу барана заколол. Понял, что нельзя таких людей терять. Мы у него за два месяца еще и быка съели. А другие сидели, пьянствовали. До того, что избушки друг у друга поджигали.
Лекарство от травм
Походы практиковал Иванов со своими учениками. Потому, говорит, и травм у него никогда не было. Походы – это закалка.
- Эти походы с одной стороны вредят – вышибают на месяц, а с другой – долголетие дают, растяжку. После походов уже неважно, сжимает тебя, не сжимает – ты не рвешься, не ломаешься, - рассказывает Виктор Степанович. - А тех, кто в зале постоянно сидит, мне их жалко даже. Они как в тюрьме. И результат на одном месте. Да, после похода ты даже 50 процентов не поднимаешь - силы нет, ничего нет. Но дух есть. А через два месяца у тебя рекорд, и ты идешь дальше. Ученикам, вон, так на мозги в походе воздействуешь, что они приходят, глаза выпучат и мастера выполняют.
Помог Валентин Дикуль
Наверное, как раз благодаря походам Иванов установил свой рекорд в солидном для спортсмена возрасте. В 40 лет. Причем рекорд получился уникальным. А помог никто иной как Валентин Дикуль.
- Дикуль в цирке выступал. Я перед выступлением подошел гирю проверить, я всегда это делал, и выжал ее. А она 70 кг. Дикуль подозвал меня: «Ты знаешь, что сделал? В Америке все эти шварцнеггеры не могли поднять». Дает мне вторую гирю. А я в джинсах был, смотрю пол хороший. И «автомат» срабатывает, что нельзя этого делать. Упадет – сломается, - вспоминает Иванов. – Ну, мы с ним разговорились. Узнал, что он тоже из детдома. А у нас же детдомовский интернационал существует: где бы ты не был, ты друг, брат. Вот я его и попросил установить рекорд. А какой рекорд? 195 кг. А у меня 170 кг. Короче, через 10 дней он приходит, ставит штангу. Ее толкать надо из-за головы. У тебя в этом упражнении сколько? Я говорю 170 кг. Стою, он меня раз поправит. Специалист же в этом деле, все тонкости знает. Я, раз, штангу, как пушинку. 190 килограммов! Раз, снова, как пушинку! Тут 205 сразу ставит. На 35 кг выше рекорда! Я толкаю, снова срабатывает «автомат» - нельзя! У нас он у всех есть. Я второй раз – нельзя. На третий раз рекорд установил.
Эти 35 кг сверху Иванов прибавил в одном упражнении. Сходу. Нужна была только помощь профессионала.
- Ригерт (Давид Ригерт – чемпион Олимпийских игр, мира, Европы. – «МП») за год в трех упражнениях прибавил 25 кг. Это считалось феноменально. А тут – 35 кг. Но у меня «мозги» были готовы к этому, потому что я готовился, - рассказывает тренер. - Если бы в голове не сидел рекорд, ничего бы не было. Вот это в людях, в спортсменах я и воспитывал. Ведь наша голова отстает от мышц. Мышцы то качаются быстрее.
Парусники, армспорт и менталитет
И все же, почему здесь, в Звенигове не получилось подготовить мастера спорта по тяжелой атлетике?
- Здесь тренировал, но самое большее до второго разряда доходили люди, - сетует Виктор Степанович. - Понимаешь, менталитет не тот у людей здесь. Уж всяко было. И средства свои вкладывал, и кубок свой учредил. Бесполезно.
Впрочем, чего не случилось в тяжелой атлетике, компенсировалось в других видах. В начале нулевых Иванов устаивал в Звенигове парусные соревнования, в классе «Оптимист». Ребята фанеру покупали, а затем вместе с учителем парусники строили, по Волге ходили. Не все же штангой заниматься! Выезжали на выставки по кузнечному делу, брали первые места. А что в спорте, то до мастера, например, дорос Николай Кольцов из Звенигова. Здесь он чемпионом республики по армспорту становился, при весе 56 кг выигрывал у 100-килограммовых ребят, потом уехал… в Сибирь. Команда Звениговского района до сих пор вот сильнейшая в Марий Эл.
Да и сам Виктор Иванов становился чемпионом республики по армспорту. Правда, давно – в 1992-м, когда самому тренеру было 52 (!) года. Выиграл, рассказывают, за столом, который сам же и сделал. Стол тот до сих пор жив и годен для соревнований, как и многое, что сделал Иванов своими руками.
