Знаете ли вы, что в Китае уже давно не умирают от коронавируса, а число заболевших ничтожно? И это вовсе не пропаганда: поразительную для остального мира картину подтверждают наши бывшие соотечественники, живущие в Поднебесной.
Конечно, борьба со сверхзаразной болезнью требует особых методов, применить которые в России вряд ли возможно. Но то, что к опыту «великого восточного соседа» стоит присмотреться, сомнений не вызывает.
О том, за счет чего Китай победил коронавирус, в своей статье «Смартфон как оружие» рассказывает журналист центральной профсоюзной газеты «Солидарность» Юлия Рыженкова. Сегодня мы приводим ее начало.
Пекин, Ухань и большинство других китайских городов свободны от COVID-19. Там заболевают единицы, а смертей от этой коронавирусной инфекции не было с лета 2021 года. И никаких локдаунов в европейском понимании этого слова. О том, как китайцы этого добились, есть ли у них QR-коды и тотальная вакцинация, “Солидарности” рассказала наша соотечественница, поэт и переводчик Ирина Чуднова, живущая в Китае уже более 28 лет.
Тотальный контроль
- Надо понимать, что в Китае еще со времен SARS (атипичная пневмония, появилась в 2003 году. - Ю.Р.) и опасных гриппов (птичий, свиной) создана система карантинов, то есть всем понятно, что надо делать. Но такого карантина, как этот, не было. Это стало понятно, когда полностью закрыли многомиллионный Ухань и провинцию Хубэй. Во время вспышки SARS три месяца были серьезные ограничения, а потом все закончилось. И в 2020 году ожидалось что-то подобное.
В городах, во всяком случае в Пекине, действует компаундная система - когда некоторое количество домов находится на огороженной территории. И есть некий орган по месту жительства, который можно назвать жилконторой. В основном он занимается техобслуживанием.
Несколько расположенных рядом компаундов тоже объединяются - их обслуживает более крупная организация, занимающаяся уже не техническими, а социальными вопросами. Она может, например, оформлять медицинские страховки - аналог российского ОМС. Именно в ведении этих организаций находятся вопросы первичного соблюдения карантина и других ограничений. Эта система уже выстроена, ее просто в нужный момент “взбадривают”, и она начинает работать.
Мои свекры живут как раз в Ухани. Им повезло, они не болели, но много людей там заболевали “стояками”. То есть вирус распространялся через воздуховоды и, возможно, сливные коммуникации. Если у кого-то начиналась температура, то вероятно, что на следующий день заболеют люди в квартирах выше и ниже. В этот период ввели справки, позволявшие входить и выходить из квартиры: от одной семьи один человек раз в два дня мог выйти в магазин, но только на два часа. И за этим следили как раз жилищные конторы и охранники на воротах.
Тогда же появились пропуска. Поначалу совсем простенькие - просто бумажка с печатью, которая выдавалась каждому жильцу. Потом их сделали именными, с адресом и печатью, и выдавала их организация, объединяющая несколько компаундов. До сих пор потеря такого пропуска грозит серьезными проблемами.
Мобилизация срабатывает моментально. Например, летом 2021 года в районе города, где проживает примерно 300 тысяч человек, обнаружилось несколько заболевших. Сразу же закрыли восемь компаундов, то есть несколько десятков тысяч человек не могли ни войти в дом, ни выйти. Сразу сделали ПЦР-тесты и оставили ждать до выяснения результатов.
Казалось, что в Китае все закончилось победой над коронавирусом, когда последний человек вылечился в Ухани. Это был конец марта 2020 года. До того люди, приезжающие из-за границы, считались чистыми и здоровыми, но как раз в марте эпидемия началась в Европе.
Тогда ввели ограничения на полеты в Китай. До сих пор от одной страны разрешен один рейс в неделю китайской авиакомпанией и один рейс в неделю - иностранной. Плюс рейсы “банятся”. Если рейс завозит меньше пяти ковидных больных, это считается погрешностью (хотя, чтобы попасть на любой рейс, нужно сделать ПЦР-тест). Если рейс завозит до десяти ковидных больных, то следующую неделю он не летит. А если больше десяти, то получает “бан” на месяц. Российские рейсы регулярно “банятся”, поскольку они часто завозят больше пяти больных ковидом.
Знаменитая летняя вспышка коронавируса в Китае - это как раз из-за российского рейса. Прилетел самолет в Нанкин, и убирать его послали почему-то работников аэропорта, которые работали на внутренних рейсах. Несколько уборщиц заразились просто от воздуха, который был в салоне. При этом они потом еще другие самолеты убирали и с кем-то контактировали, так что вскоре вирус был развезен по всей стране. В Пекине нашли, кажется, шесть случаев заражения, и это была неприятная история, изменившая жизнь города.
В Китае обычно болеют только те, кто откуда-то прилетел - они и входят в местную статистику заболеваемости. При этом болеют они на карантине. То есть не важно, кто и откуда прилетел, - все в обязательном порядке после прилета сидят по три недели за свой счет на карантине в гостинице. Это дорого. Получить китайскую визу сейчас стоит от трех до пяти тысяч долларов (если у вас нет достаточно надёжного работодателя, который готов взять множество хлопот на себя, и нет возможности привиться китайскими вакцинами, многие для этого выезжают в Белоруссию), плюс билеты, плюс несколько тысяч долларов за три недели сидения на карантине.
Скорее всего, многие люди, улетевшие на праздники еще зимой 2020 года, до сих пор не могут вернуться в Китай, потому что старые визы приостановили, а новые получить сейчас очень трудно. При этом в Китае уже давно никто не умирает от коронавируса. Ну, может, один-два человека. Статистика смертности остановилась на уханьских цифрах 2020 года.
Код здоровья
- Что показывает QR-код, который ввели в России? Только то, что ты привился два раза или переболел. Больше ничего. А в Китае есть такая штука, называется “код здоровья”. По сути, это мини-программа, привязанная к одной из двух платежных систем: Alipay или WeChat. Фактически и то и другое - это электронные деньги, которые привязаны к твоему смартфону, к твоим банковским данным. Тем самым тебя идентифицируют. К тому же для получения “кода здоровья” нужно ввести кучу информации о себе. А дальше “код здоровья” полностью отслеживает твою Big Data: показывает историю перемещений по городу и вне его (данные берутся у мобильного оператора).
Поначалу (весной-летом 2020 года) ты приходил, например, в магазин и должен был на входе показать “код здоровья”, то есть доказать, что в последние 14 дней не был в городах с большим числом заболевших, а если в твоем городе есть больные, то не был на расстоянии до ста метров от таких людей. Программа, таким образом, показывает вероятность того, что ты носитель вируса. Плюс на входе везде стоят стационарные термометры с голосом и у тебя также могут померить температуру ручными термометрами.
А потом эта программа усложнилась. Теперь на входе надо сканировать специальный код - ставится отметка, что ты был в это время в этом месте. Дальше из этой Big Data могут выбрать всех, кто в определенное время, с точностью до минуты, был в данном месте. Например, ты вошел в аэропорт в такую-то минуту через такой-то вход. В течение пяти минут через этот вход вошло еще 20 человек, и среди них оказался один больной. Как только это выяснится, то все 20 будут под подозрением. У них “код здоровья” из зеленого станет желтым, и с этим надо что-то делать. С желтым кодом тебя много куда не пустят. Скорее всего, к тебе придут делать ПЦР-тест, потому что больных мало, и все отслеживаются.
В других регионах свои коды - программы немного отличаются. В декабре я была в Сычуани и в Ухани, и у меня появились сычуаньский, уханьский и хубэйский “коды здоровья”, то есть региональные подпрограммы такого же рода.
Смартфоны есть у большинства, я практически не вижу простых сотовых телефонов. Причем смартфоны распространились еще до ковида, поскольку они как раз заменяют платежные средства. В Китае уже давно перестали платить наличными, в основном все оплачивают электронно. Горожане моложе 60 лет “смартфонизированы” достаточно полно.
Вот пенсионеры, то есть люди, у которых со смартфонами все не очень хорошо, сейчас являются такой социальной стратой, с которой надо что-то делать, но непонятно, что. Так, я участвовала в фестивале, который всегда приглашал к себе определенных людей, но им больше 70 лет. В этот раз их не позвали. Да, получается такая дискриминация, но из разряда “а что ты будешь делать - ну не позвали”. Может, появится социальная программа, может, придумают какой-то простой электронный аппарат для пары простых функций, и власти его закупят для пенсионеров…
(Окончание следует).
Фото предоставлены Ириной Чудновой.
Ранее «Марийская правда» рассказала о ходе прививочной кампании в республике.
