Виктор Дённингхаус, Андрей Савин, «Исторический журнал «Родина»
Задолго до кончины генсека обычные граждане, включая телевизор, стали замечать, что с дикцией и координацией движений у вождя большие проблемы. Известные к настоящему времени источники позволяют заключить, каким было здоровье Брежнева в разные периоды его жизни.Первый инфаркт
О хворях Брежнева в молодости известно мало, только то, что зимой 1920–1921 годов 14‑летний подросток переболел тифом. До службы в Красной армии (признан годным в 1935 году) работал кочегаром, значит, выдерживал тяжелый физический труд. В 1935‑м был признан годным для службы в Красной армии. На Великой Отечественной, которую прошел с июня 1941 года до мая 1945‑го, был ранен и контужен. Именно поэтому со временем проявились те самые проблемы с дикцией. А весной 1952 года сорокапятилетнего Брежнева постиг первый, но далеко не последний инфаркт миокарда.
Супруга Виктория Петровна (1907–1995) вспоминала, что приступ случился ночью, пришлось вызывать опытного доктора, а следом в Молдавию из Москвы прибыл профессор-кардиолог, запретивший вставать с постели в течение месяца. Пять лет спустя, в июне 1957 года, на волне драматических событий, связанных с борьбой Хрущева с «антипартийной группой» во главе с Молотовым, Маленковым и Кагановичем, верный в ту пору соратник Никиты Сергеевича Брежнев попал в больницу с микроинфарктом. На заседании Президиума ЦК КПСС 2 апреля 1959 года секретарь ЦК КПСС Алексей Кириченко публично оскорбил Леонида Ильича, что вызвало у того серьезные проблемы со здоровьем и запись в дневнике: «… был сердечный приступ, почти на день вышел из строя».
Впрочем, сердечные хвори были периодическими, но не фатальными, о чем впоследствии вспоминал известный кардиолог и кремлевский врач академик Евгений Чазов (1929–2021): у Брежнева произошли некоторые изменения в сердце, «но они носили лишь очаговый характер». Проблемы же со здоровьем становились следствием напряженной каждодневной работы. Как и другим руководителям эпохи Сталина, Брежневу в краткий период руководства Молдавской ССР (1950–1952) приходилось работать по ночам, иногда даже до пяти утра. Уже после смерти Сталина, в Казахстане, где Леонид Ильич работал в 1954–1956 годах, ему случалось засиживаться в рабочем кабинете до двух часов ночи. В Москве в хрущевские времена нагрузки стали чуть полегче, например, в январе 1959‑го его рабочий день заканчивался в 21.00–21.30. Но и дома краткий отдых был весьма специфическим.
Виктория Петровна так описывала быт первого секретаря Запорожского обкома партии после войны: «Приходил домой к ночи. Усталый, задерганный, нервы перенапряжены до предела. И дома, прежде чем свалиться в постель, бесконечные звонки по телефону: кирпич, цемент, доски».
Однако в публичном пространстве появлялся молодой, чернобровый и неизменно улыбающийся руководитель.
Жизнь в дороге
Расхожее мнение о том, что до ухудшения здоровья Леонид Ильич был вождем ленивым, в корне неверно. Опубликованные дневники Брежнева показывают, что с избранием в октябре 1964 года первым лицом СССР его активность значительно выросла. Секретари брежневской приемной отмечали, что он одним из первых приезжал в свой кабинет в половине девятого утра, и одним из последних, чаще всего в одиннадцать вечера, уезжал. Бывало, что засиживался и подольше: «Уехал домой в 12 ч 30 м ночи» (6 мая 1965); «уехал домой в 1. 30 ночи» (25 сентября 1965); «уехал в 2.15 ночи» (9 июня 1966)8. А ведь до утра предстояло ознакомиться с шифровками, важными письмами и прочими неотложными материалами, которые присылались поздним вечером и ночью.
Неутомимый по натуре, Брежнев пытался успеть везде и всюду. Секретари порой не успевали проконтролировать все звонки первого лица и всех его посетителей, записывая в журнале дежурную фразу «и другие товарищи». Никакого свободного времени у него нет: заседания, совещания, торжественные мероприятия, почти ежедневный прием иностранных гостей с почти непременными встречей и проводами их в аэропорту. Динамичные перемещения по стране и миру: за один только 1966 год Леонид Ильич побывал в Краснодаре, Иркутске, Киеве, Владивостоке, Узбекистане, Грузии, Казахстане, Монголии, Румынии, Чехословакии, Болгарии, Югославии и Венгрии...
«Я не переставал удивляться его темпераменту, энергии, физическим силам», — со знанием повседневной обстановки отмечал работавший с конца 1960‑х годов в личной охране Брежнева генерал-майор КГБ Владимир Медведев. Никакого «щадящего режима» у генсека до середины семидесятых не было: работа по двенадцать часов в сутки на фоне постоянной бессонницы и многолетней борьбы с лишним весом. По словам Медведева, при росте 178 сантиметров Брежнев удерживал вес в пределах 90–92 килограммов, ограничивая себя в питании капустой и творогом.
С лета 1968 года здоровье генсека стало периодически давать сбои. 25 августа, через несколько дней после ввода войск Варшавского договора в Чехословакию, прямо во время совещания, как сообщал его личный врач Николай Родионов, у Брежнева «нарушилась дикция, появилась... слабость, ...он был вынужден прилечь на стол»10. Кремлевские врачи зафиксировали гипертонический криз, рекомендовали пациенту постельный режим, а с декабря 1968 года по февраль 1969‑го генсек два месяца провел в клиническом санатории «Барвиха».
С тех пор лечение Леонида Ильича в ЦКБ стало регулярным, но крайне редко нарушавшим привычную интенсивность работы. В конце жаркого лета 1972 года Брежнев оказался в больнице после интенсивной поездки, в ходе которой с 25 августа по 5 сентября последовательно объехал семь городов — Кокчетав, Барнаул, Красноярск, Новосибирск, Омск, Алма-Ату и Ташкент. Последствия: с 13 октября по 27 ноября генсек сорок шесть дней провел в больничной палате, причем с 15 по 20 октября вообще ни с кем не общался ни по телефону, ни лично, ему не вручали в эти дни даже срочные шифровки. Только 27 октября Брежнев впервые сам позвонил в свою приемную, 10 ноября начались визиты избранных посетителей.
А 27 ноября, в день выхода из больницы, Леонид Ильич, всего на несколько часов заехав домой, вылетел с визитом в Будапешт к своему венгерскому другу Яношу Кадару.
От немощи до гиперактивности
В конце 1974 года, после переговоров с американским президентом Джеральдом Фордом на Дальнем Востоке, Брежнев поехал с визитом в Монголию. По словам Владимира Медведева, «в поезде произошло нарушение мозгового кровообращения, он впал в невменяемое состояние». Докторам удалось поставить пациента на ноги, визит в Улан-Батор состоялся, но новый 1975 год Леонид Ильич встретил в больнице. Этот период — «динамического нарушения мозгового кровообращения» — стал по сути началом «клинической смерти» Брежнева как самостоятельного политика. Именно тогда стали множиться слухи о его параличе, сердечных приступах и даже уходе из жизни.
17 февраля 1975 года пришлось даже проводить экстренное заседание Политбюро ЦК КПСС с обсуждением вопроса «О режиме работы т. Брежнева Л.И.» и вынесением секретной резолюции, в которой выражалось «мнение о необходимости нормализации работы Генерального секретаря ЦК КПСС т. Брежнева Л.И. для устранения систематических перегрузок в работе и сохранения его здоровья в интересах партии и страны». Сохранение здоровья генсека обернулось волнообразным колебанием его политической формы — от полнейшей апатии и потери интереса к государственным делам до гиперактивности.
В 1975 году, после торжеств по случаю 30‑летия Победы, Леонид Ильич пролежал в больнице месяц, в 1976‑м, после XXV съезда КПСС, — почти два месяца, причем почти без разговоров по телефону и приема посетителей. Его дневники отражают угасание интереса к государственным делам. Вот только три короткие записи 1976–1977 годов: «Никому не звонил. В 11 часов дня сел за руль и поехал в Завидово. Хорошо поплавал на лодке, убил 3‑х уточек»; «Отдыхал — плавал — играл в домино. Смотрел кино»; «Работал с Дорошиной над шифровками, не кончил — уехал смотреть телевизор».
Состояние Леонида Ильича становилось непредсказуемым даже для его ближайшего окружения. Вот два свидетельства с интервалом в неделю из дневника за 1977 год его помощника Анатолия Черняева (1921–2017). 24 мая: «Пленум ЦК. Брежнев бодрый и подтянутый. Доклад его о проекте Конституции был деловой и ясный». 1 июня: «Брежнев опять в такой форме, что может лишь прочитать написанное большими буквами». Владимир Медведев отмечал и внезапные преображения Леонида Ильича: «Смотришь на него и не узнаешь. Еще час назад еле-еле дви‑гался на даче, а тут — бодрый, даже молодцеватый. У него был огромный запас внутренних сил и энергии, его умению преображаться на людях удивлялись даже врачи».
Периоды брежневского оживления были связаны и с приемом сильнодействующих препаратов, первоначально применявшихся для борьбы с бессонницей. В дневнике Леонида Ильича в последний год жизни упоминаются «желтенькие» таблетки, которые ему вручал лично председатель КГБ и будущий преемник на посту генсека Юрий Андропов. «Получил желтенькие по 28‑е включительно» [1, с. 1122] (19 декабря 1981); «Получил от Ю.В. [Андропова] — желтенькие» (25 января 1982)18.
Последний парад
В дневниках Брежнева последних лет жизни виден масштаб его человеческой трагедии. Со второй половины 1970‑х годов он прекрасно понимал и то, что жить ему осталось недолго, и нелепость собственного положения в роли первого лица. Многочисленные партийно-государственные ритуалы давались ему все труднее. В 1981 году, готовясь к многочасовому отчетному докладу на XXVI съезде КПСС, Леонид Ильич репетировал свою речь без зрителей в Кремлевском дворце съездов. 21 февраля в дневнике появилась такая запись: «Пробовал говорить в зале Кремля».
7 ноября 1982 года Брежнев простоял несколько часов на морозном ветру на Мавзолее, а на следующее утро по традиции уехал на охоту в Завидово. 9 ноября он последний раз работал в Кремле. В медицинском заключении констатировалось, что 10 ноября между восемью и девятью часами утра произошла «внезапная остановка сердца».
Источник: «Исторический журнал «Родина».
