Продолжаем публикацию материалов спецпроекта «Наша родина. Страницы истории». Напомним, проект реализуется совместно с «Российской газетой» и историческим научно-популярным журналом «Родина».
Илья Стрекалов, исторический журнал «Родина»
Василий Макарович Шукшин вошел в историю отечественной культуры и как актер, и как режиссер, и как писатель. Судьба отмерила ему всего 45 лет, но он сумел сделать очень многое, чтобы его произведения будоражили людей и по сей день. Одной из удач режиссера Шукшина стал фильм «Печки-лавочки», премьера которого прошла 2 апреля 1972 года.
Куравлев предпочел Робинзона
Играть в этом фильме главную роль сельского труженика Ивана, впервые в жизни отправившегося на поезде с женой на отдых на море, Шукшин не собирался. В переписке между Киностудией им. Горького и Кинокомитетом СССР говорилось, что режиссер видит в будущей картине исполнителями главных ролей Леонида Куравлева и Всеволода Санаева. С Санаевым проблем не было. А вот с Куравлевым...
Куравлев стал талисманом Шукшина еще со времен его работы над дипломной короткометражкой «Из Лебяжьего сообщают». Режиссер нашел в Куравлеве ту изюминку, которую искал, того «чудика» из глубинки, которому посвятил все свое творчество. И в этот раз Шукшин не сомневался, что Куравлев сыграет Ивана. Шукшин был уверен, что Куравлев не откажет и сможет показать современного советского «Ивана» из глубинки - простоватого, но честного человека.
Но не тут-то было! Оператор фильма Анатолий Заболоцкий много лет спустя вспоминал: «Пришло время, Шукшин поручил помощникам отыскать Куравлева для утверждения. Долго отлавливали. Он в Одессе. Слухи шли впереди - согласился исполнить Робинзона Крузо». После разговора с актером расстроенный Василий Макарович сказал: «Таких печальных глаз, Леня, ни у кого ты не видел и не увидишь, наверное».
Съемочные будни
Съемки фильма «Печки-лавочки» растянулись с лета 1971-го по зиму 1972 года. Простои подстерегали группу едва ли не на каждом шагу. Желая сдать картину в срок, Шукшин был вынужден то и дело просить продления.
В июле-августе 1971 года группа провела много времени на малой родине Шукшина – на Алтае. Снимали под городом Бийском. В сентябре создатели фильма вернулись в Москву, и на просмотре материала их ожидал неприятный сюрприз: подвела техника - выяснилось, что звук на отснятой пленке не везде синхронный.
Пришлось доснимать в Москве. Сцену, где супруги делали покупки в центре столицы, перенесли из ГУМа в универмаг на Серпуховской площади. Массовку специально не устраивали, работали на натуре, поэтому было опасение, что всесоюзной известностью артист привлечет к себе внимание окружающих, и съемка станет просто невозможной. Но обошлось! Анатолий Заболоцкий вспоминал: «Слава Богу, его не узнавали, он внедрялся в поток, обыгрывая свое в нем участие, и как ладно получалось – то обгонит кого-то, вильнув телом, то заговорит с кем-то».
Но на этом приключения не закончились.
Сплошное ненастье
В ежедневных отчетах по съемкам осенью 1971 года в Москве то и дело проскакивало «сплошная облачность». Весь сентябрь шли дожди, приходилось снимать «в просветах». Группа, желая поскорее закончить начатое, вновь приехала на Алтай, но и там было сплошное ненастье. Тогда рванули в Ялту снимать эпизоды с прибытием главных героев в санаторий. А там случилось небывалое: 6 октября, когда должны были снять сцену с отпускниками на пляже, внезапно... выпал снег.
Фильм-путешествие требовал и чисто дорожных кадров и планов. Нужна была трасса. В начале ноября 1971 года снимали в Костроме и на трассе между Костромой и Галичем. Из-за нехватки помещений и рабочих рук на студии в Москве все время были проблемы с постройкой декораций квартиры профессора, где должны остановиться в столице наши герои. А когда прошли этот эпизод и доснимали сцены в спальном вагоне, за один день пришлось четыре раза (!) менять ломавшуюся кинокамеру.
Неудивительно, что режиссеру в конце концов не хватило сил. Уже во время монтажа и приемки фильма 27 апреля 1972 года Шукшин попал в больницу.
Впрочем, не только производственные неурядицы повлияли на здоровье Василия Макаровича. Было и кое-что посущественнее...
А Баскаков против!
Еще во время приемки сценария рецензенты предупредили его, чтобы в кадре было поменьше выпивки и пьяниц, иначе режиссер может стать «пропагандистом» вовсе не здорового отношения к жизни, чего от него ждали, а кое-чего другого. Но для сохранения колорита, исходя из той очень пестрой социальной среды, в какую попадают герои, Шукшин решил в картине оставить и алкоголь, и раскованных, своеобразных сельских жителей. Против этого высказался зампред Кинокомитета В. Е. Баскаков. Чрезмерное увлечение натурализмом, как тогда писали редакторы, считалось признаком невысокого художественного уровня советского фильма. Возник конфликт.
Шукшин из больницы направил в начале мая 1972 года письмо Баскакову, где сообщал, что все спокойно обдумал, пообещал убрать пьяного плотогона на вокзале, выпившего парня, которого тряс Иван за столом в вагоне, убрать стакан с головы пляшущего парня на дороге в прологе картины. Убеждал, что его танец - всего лишь скоморошья выходка. Этот неравный бой Шукшин Баскакову проиграл. Сцену пролога пришлось вырезать из финальной версии картины.
Но на этом беды не закончились. Осенью пришлось дополнительно вырезать планы со стариками на перронах железнодорожных станций и крупный план балалаечника на пароме.
А зрителям понравилось!
Фильм «Печки-лавочки», казалось бы, законченный в 1972 году, вышел на экраны страны в 1973-м. Киновед Валерий Фомин с сожалением писал: «Еще четырежды ненасытная редактура Кинокомитета принуждала вновь и вновь потрошить и без того изуродованную картину». Лишь в начале января 1973 года Главное управление кинофикации и кинопроката получило письмо о внесении последних монтажных поправок в фильм. Ему дали вторую категорию по оплате – не лучший результат, но, учитывая непростой процесс производства, могло быть и хуже.
А зрителю картина пришлась по душе: ее посмотрели 17 миллионов зрителей со всего Советского Союза. В чем ее секрет?
Василий Шукшин, выступая в кинотеатре Белозерска в Вологодской области, так сказал о смысле фильма:
– Нам бы про душу не забыть. Нам бы немножко добрее быть. Нам бы с нашими большими скоростями не забыть, что мы люди, что мы должны быть... Мы один раз, уж так случилось, живем на земле. Ну так и будь ты повнимательнее друг к другу, подобрее.
К словам классика советского кино и добавить нечего...
- Ранее мы рассказывали о Лидии Руслановой – "голосе русской души" и заключенной Озерлага.
