Наша теледива всегда была открыта и доступна для общения, с ней сделано множество разных интервью, но ее жизненный путь настолько богат событиями, что их хватит не на один рассказ.
Эвакуация и татарский
– Первые мои слова были на татарском языке. Да-да, – смеясь, реагирует на мою удивленно поднятую бровь Лариса Васильевна. – Я была двухлетней малышкой, когда началась война. Жили мы в Москве, и нас с мамой, Марией Петровной, отправили в эвакуацию в Башкирию, в татарскую деревню с забавным названием Кузяново. Взрослые трудились в поле, моя мама работала бригадиром полеводческой бригады москвичек. Мы, эвакуированные дети, играли с местными ребятишками на улице. Помню, улица была светлая, широкая, заросшая «гусиными лапками». Ну вот я и заговорила по-татарски. Мама что-то спрашивает по-русски, я на татарском отвечаю.
Накануне эвакуации из Москвы с мамой Марией Петровной
Этому отъезду предшествовало еще одно событие, которое врезалось в детскую память. Мария Петровна, художница по образованию, была редкостной рукодельницей, поэтому и себя, и дочку на зависть всем модницам баловала нарядами собственного производства. Так вот, прихорошившись, обе они отправились в ателье, сделали фото на память. А потом с милых кудряшек ничего не понимающей маленькой Ляли сняли пышные банты и обрили наголо. Слез пролилось! На следующий день была эвакуация…
В 1943 году Мария Петровна с дочкой вернулись в Москву, где глава семьи Василий Васильевич Матвеев, выпускник «бауманки», участвовал в разработке и создании знаменитых «Катюш». После войны отца направили работать в Эстонию, где довольно быстро назначили министром сланцевой и химической промышленности. В Таллине Лариса пошла в школу, где училась до 3 класса и изучала эстонский язык, но среднюю школу окончила уже в Москве, куда вновь перевели папу. Так по велению партии и правительства менялась не только география жизни семьи Матвеевых, но и судьба Ларисы. Еще одним пунктом назначения Василия Васильевича стал марийский край, малая родина, где он возглавил Совет министров республики, а потом был первым заместителем председателя Совнархоза. Сюда следом отправилась и дочка, которой после школы не сиделось в столице и ужасно хотелось куда-нибудь поехать. В Йошкар-Оле юная москвичка поступила в педагогический институт на факультет естествознания. Вот она – отправная точка ее будущей телевизионной карьеры.
Голубые губы и ведро
На вопрос: «Как к вам, дочке высокопоставленного работника, относились сокурсники?», Лариса Васильевна отвечает:– Да все очень хорошо было. В нашей семье никогда не приветствовался снобизм. Родители особо не баловали ни меня, ни моего младшего брата Володю. Мои друзья часто собирались в нашем доме, потому что так было удобнее, отдельная квартира. Я нисколько не жалела, что училась в Йошкар-Оле. Понимаете, я коренная москвичка, знала, что Москва, мой родной и любимый город, от меня никуда не денется. Я с удовольствием училась, а какие у нас практики были! Мы в лесу сдавали зачет по птичьим голосам. Жили в палатках, собирали грибы ведрами. У нас хороший курс собрался, в основном из деревень ребята. Мы очень дружные были.
А еще в это время Лариса жила студенческим театром, организованным в институте. Театр давал настоящие многоактные спектакли. Готовились к ним долго и серьезно. Даже билеты на представления продавались, чтобы окупить декорации. Играли на сцене пединститута, а зрителей было – не протолкнуться! Люди, изголодавшиеся по зрелищам, стояли даже в проходах и на подоконниках. Здесь, на одном из спектаклей, и взял на заметку юную актрису будущий организатор и главный режиссер Марийского телевидения Борис Васильевич Сусанин.
– Именно он пригласил меня попробоваться в качестве диктора, он учил нас всему, вплоть до того, что губы надо подкрашивать голубым тоном, потому что красный цвет на черно-белом экране смотрится очень темным. Он нам нашел прекрасного педагога по технике речи Ариадну Георгиевну Пекаторос, которая помогла нам освоить основы дикторского мастерства. Я же многие звуки порой не проговаривала: «ж», «ш» западали, могла «р» картаво произнести. Борису Васильевичу на тот момент было всего 27 лет, откуда он все эти тонкости знал? Он, наверное, телевизора-то еще не видел. Я до сих пор поражаюсь. Такой талантливый был человек, просто потрясающе, – с теплом и огромным уважением говорит Лариса Васильевна.
Красавица-диктор стала "звездой" и законодательницей моды
– По улице ходить нельзя было, – улыбается Лариса Васильевна. – Люди, увидев меня, оборачивались, тыкали локтями друг друга, могли обернуться и смотреть вслед. Очень быстро то, что я надевала в эфир, становилось модным среди женщин. Было у меня одно черное платье, которое моментально оказалось растиражированным среди модниц. Да и не только оно. С нарядами мне, конечно, очень помогала моя мама-рукодельница. Я и сама начала шить, сатина-то в магазинах хватало. Правда, никто не знал, что все это – на скорую руку, до первой стирки. Письма в редакцию шли мешками, и не только из Марийской республики, нас смотрели в Кировской области, Чувашии, Татарии. Поклонники, наверное, были, но целомудренная администрация эти письма не позволяла передавать. У меня сохранилось только одно письмо, мальчик Саша писал из воинской части. Я всем отвечала, но из вежливости, а они-то всерьез все воспринимали, спрашивали, почему я не пишу свой адрес, просили о встрече.
А ведь не все знают, что условия работы на молодом телевидении были прямо-таки спартанскими. Вместо студии маленькая комната, две огромные камеры и много-много света от ламп, чтобы картинка получилась качественной. Лампы не только слепили, но еще и нагревали воздух неимоверно. Тут дикторов спасли операторы. Они придумали ставить под стол ведро с холодной водой, в котором и держали ноги ведущие. И работали при этом только в прямом эфире.
– Я до сих пор люблю прямые эфиры, – признается Лариса Матвеева. – В записи волноваться почему-то начинаю, а в прямом эфире непонятно каким образом чувствую зрителя, обратную связь, и мне работается легко.
Мутанты и Леонов
В 1974 году Лариса Васильевна вернулась в Москву.– Никаких связей в Москве у меня не было. Единственное, Николай Федорович Рыбаков, председатель Госкомитета МАССР по радиовещанию и телевидению, написал мне очень хорошее рекомендательное письмо, – вспоминает диктор. – Я пришла с ним к Энверу Назимовичу Мамедову, зампреду Гостелерадио, он посмотрел на меня подозрительным взглядом и отправил в телерадио-фонд, это же типа архива! Я год там проработала и сбежала при первом удобном случае на временную вакансию редактора. Это была главная редакция научно-популярных и учебных программ ЦТ.
В новой жизни появился и новый человек, Евгений Емельянов, который через полгода знакомства с Ларисой стал ее мужем.
– Женя был совершенно потрясающим, с ним я, наконец, узнала, что значит быть женщиной, женой, любимой. Он работал в театре им. Вахтангова звукорежиссером, преподавал радиозвукотехнику в театрально-художественном техническом училище, консультировал по звуку и акустике по всему Советскому Союзу, куда его удавалось заполучить в театры и концертные залы. Он и мне помогал в работе, всегда искал интересную научную литературу в книжных магазинах. Как-то нам понадобилось сделать цикл передач по генетике, наследственности и изменчивости, – вспоминает Лариса Васильевна. – А я же хоть и окончила факультет естествознания, учились-то мы по Лысенко, когда генетика признавалась «лженаукой», «продажной девкой империализма». И вот читаю я новый школьный учебник и понимаю, что ничего не понимаю! Там выражение такое, я его теперь очень люблю – «рецессивный аллель проявляется в генотипе только тогда, когда он находится в гомозиготном состоянии». Эта фраза меня просто убила! А тогда Интернета не было, и Женя принес замечательную книжечку «Этюды о мутантах» новосибирского ученого Павла Бородина. Написана она была очень интересно и доходчиво. Я с этим ученым созвонилась, пригласила его стать автором нашего цикла. Тут же пришла идея сделать передачи в игровой форме, и у нас в качестве одного из ведущих появился большой игрушечный кот Василий, несуразный, но очень забавный. В течение года мы делали игровые передачи по генетике.
Редакторов разных редакций периодически загружали дополнительной работой. К 60-летию СССР готовился цикл фильмов «Наша биография» – 60 серий о каждом годе существования Союза. Нагрузка просто колоссальная даже для такой отлаженной машины как Центральное телевидение. Ларисе Матвеевой поручили сделать серии о 1965-м и 1972-м годах. А главным событием 1965 года был полет в космос Павла Беляева и Алексея Леонова и выход Леонова в открытый космос. Их приземление произошло в пермской тайге.
– Мы хотели снять это место, договорились с Леоновым и вылетели в Пермь, – рассказывает Лариса Васильевна. – Но в Перми нам почему-то долго не подавали трап, а когда мы вышли из самолета, Леонова уже не было. Оказалось, что задержка связана с тем, что высшие чины края вывели нашего космонавта первым и сразу увезли его на банкет. Наутро мы все-таки выехали на место съемки. Приехали, все отсняли, прилетает вертолет, забирает Леонова и наших мужиков. А меня и еще одну женщину из группы оставляют со словами, что женщинам туда нельзя и нас заберут позже. Час проходит, два, за нами никто не прилетает. К счастью, с нами был еще председатель Пермского Гостелерадио. Он договорился, и нас на каком-то рыбацком суденышке отправили по реке до места, где проходит железная дорога и идет поезд на Москву. В этом поезде ехали и наши ребята. Оказывается, были то они всего-навсего в бане, а про нас никому вспомнить и в голову не пришло.
А последний месяц работы над каждым фильмом съемочная группа ночевала в останкинских кабинетах прямо не столах, заканчивали работу так поздно, что смысла ехать домой уже не было.
Семья Матвеевых, 1955 год
На ЦТ Лариса Васильевна проработала до закрытия главной редакции научно-популярных и учебных программ в 1996 году.
Фесуненко и квартира
Вскоре Ларису Матвееву попросили делать сюжеты для программ Игоря Фесуненко, журналиста-легенды, известного во всем мире, он в то время работал на кабельном телевидении Южного округа Москвы «Экран-5».– Я была счастлива с ним работать, – рассказывает Лариса Васильевна. – Он же, кстати, помог мне с квартирой, я ведь долгое время жила в коммуналке. Мы стояли на очереди, и муж мой Женя умер в коридоре одного из учреждений, занимающихся распределением жилья, так и не успев получить ордер. И как-то однажды к Игорю Сергеевичу Фесуненко, а он делал программы с самыми высокопоставленными чиновниками, на эфир пришла главная начальница по жилью из префектуры, хвастается, что ветеранам, коренным москвичам дали квартиры. А он ее и спрашивает: «Это все хорошо, но вот почему же у меня режиссер – коренная москвичка, до сих пор не может квартиру получить?». Я третья или четвертая стояла в очереди, которая совсем не двигалась. И тут эта начальница убежала куда-то звонить, приходит, дает мне бумажку и говорит: «Посмотрите квартиру по этому адресу». Вопрос решился тут же!
На «Экране-5» у Ларисы Васильевны появилась и собственная программа «Соседи», в которую она могла приглашать, кого хочет. У нее в студии были Александр Городницкий, Александр Минаев, Сергей Никитин, Никас Сафронов, всех и не перечислишь, самые разные жители округа, люди очень талантливые, с интересными судьбами. По словам Ларисы Матвеевой, это были самые чудесные 17 лет ее телевизионной деятельности.
Она и сейчас продолжает творить: растит прекрасные цветы на даче, где проводит все лето, рисует акварелью и маслом нежные картины, пишет трогательные стихи и прозу, публикует свои книги. И почему-то я уверена, что еще не раз нас удивит.
