Все напоминало фильм про лесных разбойников: дорога, по которой мы ехали, оказалась перегорожена упавшей осиной приличных размеров. Стащить ее с проезжей части у нас не получилось, поэтому пришлось обломать ветки и форсировать через более тонкую верхушку ствола. Судя по загрызам, дерево завалили трудолюбивые бобры. Леса вокруг дальней деревеньки Илетнур, вообще, казалось, кишели живностью: на наших глазах дорогу переползали змеи, с воды взлетала стая диких уток, а в лесу обнаружились следы косолапого.

Борти на вековых соснах
Сюда в глухомань, в илетскую тайгу, мы отправились вместе с Алексеем Кислицыным, пожалуй, единственным в республике бортником, чтобы своими глазами увидеть, что же это такое - древний сладкий промысел.
Тут надо сказать, что пчеловодством наши предки начали заниматься задолго до того, как появились ульи. В лесах, в толстых деревьях они выдалбливали здоровые дупла, которые и назывались бортями. В эти подготовленные человеком жилища селились пчелы, а люди забирали у них часть меда.
Бортям, которые мы увидели во владениях Кислицына лет 300-400, а то и больше. Они устроены в огромных соснах размером в два обхвата, выбор не случаен, ведь сосна, в отличие от ели, очень крепкое дерево, долгожитель и, во-вторых, благодаря особенностям системы сокодвижения, выдолбленная в сердцевине полость не мешает ей жить.

Бортники-высотники
Глядя на борти, поражаешься мужеству и мастерству предков, ведь они расположены на высоте 6 - 8 метров! В старину даже поговорка такая была: чем выше борть, тем слаще мед. Резон есть, ведь чем выше расположена борть, тем более она продуктивна.
На веревках, ремнях или по срубленным из жердей шатким лестницам люди забирались вверх и на огромной высоте вручную выдалбливали борти. Для этого использовались специальные инструменты: долото, небольшой топорик с длинным кривым топорищем, одноручный скобель и кольцеобразный нож. Устраивали борти с теплой южной стороны, ведь чем раньше они прогревались солнышком, тем раньше пчелы начинали свой рабочий день и, соответственно, больше запасали меда.
  
«Оброк» для хозяина леса
Для доступа к меду пчеловод вырубал большой паз во всю высоту борти, он называется должея и маленький леток для пчел. Чтобы в борть не могли попасть непрошенные гости, большой паз закрывается деревянной вставкой. Желающих поживиться медом в лесу хватает, самыми большими лакомками являются куницы и медведи. Вот и борти, за которыми ухаживает Кислицын, лесные обитатели считают своей законной добычей.
- Раз на раз не приходится, когда я мед возьму, когда они, - рассказывает Алексей, - как говорится, кто вперед, того черед. Самыми большими разорителями являются, конечно, косолапые, один раз наткнулся на шесть толстенных осин, в дуплах которых обосновались дикие пчелы - все их до единой Топтыгин успел порушить. Чтобы пробраться к лакомству, у мишек есть мощные зубы и когти, проделав дырку, в которую можно просунуть лапу, он вычерпает весь запас, причем сжирает все подряд: мед, соты, пергу, расплод. Трапезничает косолапый, сидя прямо на дереве, толстая шкура спасает его от пчелиных жал. Вниз он слазит только для того, чтобы сбегать к речке попить водицы - съесть много меда на сухую не могут даже медведи.

Защита от Топтыгина
Алексей, конечно, старается защитить свои борти, используя для этого старинный опыт. Обычно на высоте должеи подвешивают обрубок бревна, который мешает медведям попасть внутрь борти, мохнатый отталкивает его, но дерево возвращается обратно и больно бьет сладкоежку.
Так продолжается до тех пор, пока топтыгину не надоест эта «игра» и он не уйдет восвояси, хорошо раскрученное разозлившимся зверем бревно может даже сбить мишку наземь. В старину, чтобы однозначно решить проблему, люди втыкали внизу на земле острые колья.
Алексей к зверью относится по доброму, радикальных методов не использует, и даже если медведь разорит борть, смотрит на это философски - «хозяин леса» имеет право на «оброк».

Заповедник имени Кислицына
Кислицын пасечник уже в пятом поколении, пчеловодством занимался даже в северном Ханты - Мансийске, куда уезжал одно время, посмотреть на его пасеку в условиях вечной мерзлоты заглядывал главный пчеловод страны того времени экс-мэр Москвы Юрий Лужков.
Бортничеством Алексей увлекся лет десять тому назад, работая лесником, много бродил по лесам и не раз натыкался на старинные борти. Заинтересовался. Потом довелось побывать в знаменитом башкирском заповеднике Шульган - Таш, где бортничество находится под охраной государства.
У себя дома, заболев этой темой, Кислицын тоже пытался найти какой-то статус и, соответственно, охранную грамоту для заповедных бортей, ходил по инстанциям, но не получилось.
Нет возможности выделить борти из общего лесного массива, но в тоже время в местном лесничестве ему идут навстречу и при рубке леса деревья с бортями не трогают. Получился такой бортевой заповедник.
Сейчас на попечении Алексея есть порядка 40 бортей вдоль реки Илеть. Обычно они находятся там, где, как выразился бортник, ноги можно сломать. Места тут действительно глухие, нехоженые, все застлано поваленными деревьями, а когда неподалеку от борти мы наткнулись еще и на следы пребывания косолапого - мишка в поисках съестного вырыл приличных размеров ямку - желание забираться вглубь леса у меня вообще пропало.

Мед с риском пополам
Бортничество занятие сколь трудоемкое, столь и опасное, в том же Шульган - Таше бортники выходят в лес только вдвоем. Так положено по правилам техники безопасности. Да и трудов тут гораздо больше, чем на обычной пасеке, по словам Алексея, борти это не заработок, а увлечение, желание сохранить рукотворный памятник старины.
Правда, и ценится бортевой мед в три раза дороже обычного, но очень велики трудозатраты. Весной борти надо устроить, почистить, в конце лета взять мед. А для этого каждый раз приходится ехать в места, пробиться в которые по силам только трактору, продираться по бурелому, залазить на высоту третьего этажа и на этой верхотуре с дымарем и с ведром для взятка вырезать ножом соты.
А дикие пчелы - дамы с характером и бьются за свое добро до последнего.