Клавишник Рустам Бакиев рассказывает о себе, о смысле творчества, условности жанровых границ в музыке – с моим собеседником можно рассуждать о многом. Знакомься, читатель, − талантливый музыкант, композитор, клавишник Рустам Бакиев!
О Рустаме я слышала немало, по большей части − эпитетов «интересный» и «талантливый». Когда пришло время познакомиться с ним лично, я поняла, что имели в виду мои собеседники: начитанность и склонность к поиску ответов на вечные вопросы, импонируют с первых минут беседы. Передать словами игру музыканта невозможно, - для такого знакомства придется побывать на его выступлении. А я предлагаю нашим читателям познакомиться с его мыслями, историей, как он стал музыкантом и его творческими ориентирами.
Это просто любовь!
– Как вы стали музыкантом?
− Я с детства любил музыку, слушать родительские пластинки на проигрывателе, с большим рвением пел в хоре в детском саду и однажды «блистал» на детском утреннике с «Песенкой зайчика». Несколько раз даже закатывал маме истерики, когда слышал по телевизору игру Шерлока Холмса на скрипке в советском фильме: она все объясняла, что одного меня отпускать рано, все очень заняты и в музыкальную школу меня водить некому. Проблема решилась, когда я уже был постарше, к нам в общеобразовательную школу приехали с концертом представители школа искусств им. П.И. Чайковского и после концерта стали записывать тех, кому интересно учиться. Так я стал пианистом.
– Пианистом, почему не скрипачом?
− Ну, наверное, пианисты в этот раз играли убедительнее скрипачей (улыбается - прим.авт.). Я понял, что у фортепиано в некотором смысле больше возможностей, можно играть совершенно одному и весьма полнозвучно, если повезет.
– Повезло?
− И да, и не совсем. Очень повезло с преподавателем – Светланой Ивановной Евдокимовой, но обнаружилась новая проблема – учение мне давалось очень тяжело. Получше стало, когда Светлана Ивановна стала давать мне изучать кроме пьес сравнительно академических сравнительно джазовые. Мне в целом стало намного интереснее учиться, даже удалось неплохо закончить школу в 1995 году.
– Что было дальше?
− Дальше было знакомство с гитаристом Денисом Пашуткиным и участие в музыкальной группе в школе №29. Тогда он потряс меня своими версиями джазовых вещей на пианино, и мы с удовольствием играли блюзы − не только в школьной радиорубке! Когда мне исполнилось 18 лет, я решил поступать в музыкальное училище на специальность «Теория музыки», но учение опять давалось тяжело, хотя много чего легко сочинялось − я до сих пор играю некоторые пьесы, которые тогда у меня появились. Но к концу первого года обучения я решил, что музыка будет для меня просто любовью, а в профессиональном смысле я займусь чем-то более типичным.
О том, как хрюкочут зелюки
− Как же в итоге случилось, что Рустам Бакиев стал известным в Йошкар-Оле пианистом?
− «А король то – голый…». Меня часто очень хвалят, думаю, зря. Я сам для себя – начинающий музыкант, главным образом − любитель музыки. Случилось внезапно, когда я вернулся в Йошкар-Олу в конце 2010 года. Бас-гитарист Роман Смолин предложил мне поучаствовать в музыкальном проекте, кроме того, я тогда стал посещать концерты в Музее изобразительных искусств, а в итоге сам некоторое время их там организовывал. Понемногу начал играть сольно, потом организовалось несколько коллективов в течение последующих лет.
– «Голый король?» Тогда как понять, хороший музыкант играет или….не очень?
− Главное – чтобы ему самому нравилось то, что он делает. Какой-то единой системы критериев для всех музыкантов нет, да и зачем она? Во-первых, если мы с вами составим списки из десяти примеров музыки, которая вам на ваш и мне на мой слух кажутся лучшими, какова вероятность, что в вашем и моем списке окажутся хотя бы похожие варианты? Это как в строчках из «Алисы в Зазеркалье»: «Варкалось, хливкие шорьки пырялись по наве, и хрюкотали зелюки, как мюмзики в мове». Если при прослушивании или игре вами определенной музыки вам ваши «зелюки» «хрюкочут» – значит, это играет хороший музыкант, если нет – то другие варианты ответа. Но и этот список из десяти примеров самой-самой музыки – меняется с течением времени. – Во-вторых, уже профессиональные критерии, которых тоже немало, и они могут серьезно развиваться.
– То есть вы играете в первую очередь для себя?
− Изначально да, для себя, если этого не происходит, то любое творчество в принципе утрачивает смысл. Но в идеале – я играю как раз для людей. Это как тихая гавань в пределах острова и океан, когда ты играешь для себя. Ты будто плаваешь в пределах этой своей гавани, а если тебя слушают – ты выходишь в океан. Намного интереснее ходить по океану!
– Почему вы выбрали джаз?
− Скорее, джаз выбрал меня, но это не точно. Вообще из всего объема тем, которые я сейчас играю, собственно джазовые темы – в меньшинстве. Есть темы из рок-музыки, сыгранные джазово, разные популярные песни, ставшие классикой, в моих версиях, музыка из кинофильмов, академические и даже фолк-темы. Так что моя текущая программа в целом – это не совсем джаз. Опять же, музыка, которую я хочу играть – где-то на стыке образности европейской классики и джазовой простоты. В общем, по эстетике – тоже не джаз, но джаз по принципу организации материала. Ну и еще джаз – это когда ничего не повторяется буквально, каждый раз ты рассказываешь эту историю по-новому, и каждое выступление – локальная попытка свободы, каждый раз разная.
С интервью ухожу задумчивой, по привычке достаю наушники и останавливаюсь: какую идею несут мои любимые исполнители? Как это поймать в музыке, которую играют на концертах? Ответ один: нужно учиться слушать и слышать.
