Татьяна Момзякова
Сорок лет назад легенда марийского рок-н-ролла Дмитрий Желонкин (он же Цепель) впервые вышел на сцену нашего города. В 90-х стал кумиром целого поколения молодых йошкаролинцев. Харизма лидера группы «Профсоюз» зашкаливала, а музыка коллектива звучала со всех творческих площадок города.
В интервью музыкант рассказал о жизни, творчестве и планах на будущее.
– Дмитрий, вы на йошкар-олинской сцене уже несколько десятилетий. Как и где начинался ваш творческий путь?
– Публичные выступления для меня настолько любимое дело, что с трудом могу вспомнить, как давно этим занимаюсь. Возможно, все началось в далеком детстве, когда родители ставили меня на стол и я читал для гостей стихотворения. Если же вспомнить мои выступления в качестве участника ВИА, то, наверное, класса с девятого мы с группой уже выходили на различные йошкар-олинские сцены.
Первая песня, которую я сочинил, была на тему, которая попалась мне случайно в газете. Там речь шла о том, что в Чили произошел контрреволюционный переворот и генерал Пиночет захватил власть. В итоге песня получилась по мотивам этого исторического факта. В общем, тема униженных, порицаемых и гонимых всегда была моей любимой.
– Какой йошкар-олинский музыкальный коллектив был самым значимым в вашей жизни?
– Несомненно, это группа «Профсоюз», которая появилась на свет в 1988 году и просуществовала очень недолго, буквально полгода. Однако, судя по отзывам, она запомнилась йошкаролинцам больше всего. Именно с «Профсоюзом» связано мое самое запоминающееся выступление. Это был День города в том же 1988 году. Мы выступали на крыльце русского драмтеатра, перед которым собрались сотни людей, потому что в честь праздника был объявлен салют. Когда я запел песню «Я все подпишу», огромная толпа подхватила ее. С тех пор я просто заболел сценой и понял, что я действительно артист и буду таковым до конца своих дней.
– В 1990-х годах ваше имя стало брэндом. Поклонники рок-н-ролла высоко ценили вашу музыку. Чем это было обусловлено?
– Очень трудно оценивать себя со стороны. Мне кажется, ничего особенного в моем творчестве и не было. Может быть, я был более органичен. Может, делал все искренне. Возможно, интерес публики вызывала и моя так называемая «тарабарщина», которую я исполняю, выдавая за языки неизвестных народов, населяющих другие планеты. Можно сказать, что я пою на языках народов Вселенной. В принципе, есть в этом что-то глубокое и серьезное. Потому что если ты не слышишь и не понимаешь смысла слов, то ты воспринимаешь исполнение артиста более образно.
Кроме того, я думаю, что успех в 80-90-х во многом был обусловлен людьми, которые были со мной рядом. Я вообще везунчик. Мне везет в жизни, везет на друзей, везет на судьбу. Я признателен и своим родителям, благодаря которым я стал тем, кто я есть.
– В каком стиле вы играете? Сейчас среди музыкантов модно говорить: «Стиля у нас нет, играем мы то, что вы слышите». Как у вас с этим обстоят дела?
– Да, действительно, сейчас музыка несколько эклектична. Каждый музыкальный коллектив вбирает в себя много разных стилей.
На данный момент мы играем тяжелую танцевальную музыку, исполняемую на гитарах и барабанах. Так называемый рэйв-метал. Много внимания уделяем элементам этнической музыки. То есть музыке разных народов, особенно мелодиям с острова Ямайка.
В последнее время мы с моими музыкантами – отличным барабанщиком Александром Канунниковым и талантливым гитаристом Алексом – достаточно много репетируем, чтобы к осени выпустить новую программу.
– Что важнее – музыка или слова? С чего чаще всего начинается процесс создания песни?
– Чтобы правильно ответить на этот вопрос, нужны некоторые уточнения. Рок-музыка – это не исполнение песни, а скорее исполнение музыкальной композиции, в которой присутствует вокальная партия. Тут в равных долях имеют значение как музыка, так и текст. Нельзя сказать, что что-то важнее. Это неправильный подход.
Есть высокохудожественные тексты, однако при попытке создания песни рождается обыкновенная банальщина. Портится как сам текст, так и музыка, какую бы ты ни придумал. А бывает, песня появляется с обычного гитарного риффа и становится шлягером. Не буду кривить душой, лично у меня лучше получается начинать с музыки, а потом уже появляются слова. Отталкиваться от текста мне сложнее.
– Какие группы и музыканты повлияли на ваше творчество? Что вы любите слушать?
– В различные периоды жизни на меня влияли разные музыканты, и если я сейчас буду их называть, это займет много времени. Я слушаю музыку хорошую и разную, всякую. До сих пор стараюсь следить за хит-парадами, хотя все меньше нахожу в этом смысла для себя. Современная музыка часто появляется для заработка денег, и, к сожалению, на ней формируется вкус широкой публики.
Лично мне нравится классический рок, обожаю группу Led Zeppelin. Об этом все знают. Но парадокс в том, что я слушал ее очень мало. Большой интерес испытываю к этнической музыке и в последнее время очень увлечен тем, как она рождается в народе. Но чем дольше я живу на свете, тем сложнее мне услышать то, что не было бы простым повторением уже пройденного.
Хотя, наверное, любая музыка – это то, что ты любишь, перерабатываешь через себя, пропускаешь через призму своей личности и даешь зрителю эмоции, а эмоции – это проявления души. Вот найти эту душу, попробовать ее раскрыть, попробовать добиться резонанса в чувствах зрителя – главная задача артиста, сочинителя и творца.
Фото Анны Скворцовой.
Читайте также об открывшейся в Йошкар-Оле выставке Юрия Таныгина «12 ↑↓ 86. На перепутье», а ансамбль "Морко кундем"примет участие в "Финно-угорском транзите".
