В комнате йошкаролинки Ольги Токаревой нашли свой дом около 400 самых разных видов кукол. Их реставратор с легкостью может назвать имена всех подопечных и искренне верит: у каждой из них есть своя душа.
Первое, о чем спрашивают музыканта и педагога по образованию Ольгу Токареву, − как так получилось, что она стала заниматься реставрацией кукол, порой в ущерб собственным финансам и времени? Она со смехом признается: это все нереализованные детские мечты. Кукол тогда было мало, жила ее семья небогато, а путь в музыкальную школу лежал мимо универмага, где находился магазин игрушек. И ладно бы заглядывала туда после постижения нотной грамоты, так порой забывала обо всех занятиях, когда видела на витринах недостижимое счастье.
− Любовь эту сохранила на всю жизнь. Да и работа моя связана с вечным впадением в детство, всегда с малышами вожусь, − улыбается она.
Дух захватывает, когда видишь, сколько кукол в доме Ольги Токаревой, начиная с советских Марьяш и заканчивая японскими, где вместо детского личика – кошачья мордочка. Она знает коллекционеров в России и за рубежом, может перечислить все известные ей фабрики, где производят игрушки, мастеров, готовых сделать на заказ парик для новой Ниночки, уникального дизайна платьице или кокошник со стразами. Некоторые товары едут к ней через всю страну, чтобы у найденной на помойке грязной игрушки из Йошкар-Олы было особое личико и новая жизнь.
Работа с куклами – настоящее творчество: из девочки можно сделать мальчика, нарисовать новые глазки или пришить волосы, подобрать ручки и тельце. Кому-то может показаться это странным, но со своими «пациентками» Ольга разговаривает как с детьми: ласково, с прибаутками.
− Кукла сама знает, кем она хочет быть. Смешно звучит, но было не раз, что продумала образ, а шитье никак не идет: то иголка сломается, то выкройку запорю, то нитки запутаются. Отложила дело. Через время обращаюсь к ней: ну вот что с тобой делать, голая же! Попробовала другой цвет – и на одном дыхании все получилось. Вот не захотела быть в зеленом, надо ей в розовом! – смеется мастерица. – Да, это пластик, они не живые. Но я всегда говорю, что одушевленные.
У каждой свое имя, правда, это не значит, что его не получит и другая. Стоимость некоторых достигает сотни тысяч рублей, а самая «недорогая» оценивается в 5 тысяч рублей. При этом, как оказалось, Ольга не занимается продажей своих творений. Хобби у нее такое, а разве можно отдать то, во что вложена душа реставратора?
Родные к увлечению реставратора относятся с пониманием, порой подшучивая над ее подопечными. Муж, например, увидев однажды в прихожей новую «задачу» жены, назвал куклу утопленницей, до того та выглядела жутко. Во время беседы Ольга вспоминает случай, когда делала два фото куклы у зеркала с разницей в несколько часов. На первом получилось, что игрушка словно недоумевает: «Неужели это новая я?». А на втором снимке, хоть верьте, хоть не верьте, застыло совершенно другое выражение личика − «Какая же я красивая!». Реставратор, хоть тогда и пребывала в шоке, к мистике относится равнодушно, а на вопрос, не страшно ли находиться в комнате после такой истории, со смехом отвечает отрицательно.
− Кошки – лучший ответ на этот вопрос. А они всячески пытаются найти возможность пробраться в эту комнату и выспаться. Сама я, когда сюда захожу, попадаю в атмосферу любви и радости. А эти куклы – они же мое детище. Они хотят жить и нести радость людям, − подытоживает Ольга Токарева.
Снегурочка, боярыня, Пьеро, русалочка – у каждой куклы свой образ. Продумывать их, пожалуй, − самая любимая часть увлечения реставратора. Во время выставок Ольга обратила внимание, что детей привлекают современные, а их родителей – игрушки времен их бабушек и дедушек.
− Все это требует времени, но я сама такой человек, что не могу просто так сидеть. Даже если включен телевизор, нужно чем-то занять руки. Пока огородом заниматься рано, то чищу старые игрушки, то одежку им шью, − рассказывает она.
Куклы попадают к ней по-разному: то подарят, то закажет, то сама найдет. Пройти мимо невозможно, тем более, что Токарева работает педагогом дополнительного образования во Дворце творчества детей и молодежи, а еще раньше была организатором детских праздников.
− С детьми работать – это уже диагноз, − хохочет она, когда я говорю, что под ее крылом затаилось детство. – Мне очень повезло, что я себя в этой жизни нашла.
Ранее «Марийская правда» писала о проекте «Комплексная поддержка семей с детьми-инвалидами по зрению».
