Случайный доктор
В десятом классе наш герой мечтал носить погоны и офицерскую фуражку, даже поступал после школы в военное училище, но не прошел отбор по состоянию здоровья. Тогда и поехал поступать в Казанский мединститут, исключительно за компанию с соседским мальчишкой – сыном врача, всегда мечтавшим продолжить династию.– Что такое медицина, я вообще не представлял, потому что рос здоровым пацаном, – рассказывает Владимир Владимирович. – На втором курсе мы с другом попали в операционную, и теперь снова случайно я увлекся уже конкретно хирургией, просто загорелся. Первая операция, на которую мы попали, была связана с желчным пузырем. Потом мы стали ходить как хвостики за хирургами «неотложки». А уже будучи студентами третьего курса, стали даже ассистировать. Студентов-пятикурсников делили по профессиям, и весь шестой год учебы у нас была субординатура. Конечно, я выбрал хирургию, куда нас отбирали тщательно, по баллам. Я выдержал испытания.После учебы возвращаться на родину в Кировскую область Владимир не захотел и попросил оставить его в Казани. Место выпускнику нашлось только в онкодиспансере, куда желающих было мало, а он не отказался. Это была клиника известного профессора Сигала, где молодой врач отработал три года и набрался неоценимого опыта.
Шантаж не удался
– Работа в Казани мне нравилась, но надоело мотаться по частным квартирам, – признается собеседник. – Я решил пошантажировать: не дадите квартиру – уволюсь. Держать меня никто не стал, хочешь – иди. Отработав две недели, 22 сентября 1980 года я приехал в Йошкар-Олу. Онкодиспансер здесь располагался в двух зданиях – в одноэтажной радиологии и на первом этаже старого двухэтажного корпуса. Здесь в одном отделении лежали и хирургические больные, и пациенты, получающие химиотерапию. Главным врачом был тогда Владимир Константинович Туманов, который руководил диспансером с момента открытия – с 1953 года. Оперировали в онкодиспансере всё, кроме легких, как в принципе и сейчас.В 1983 году мы расширились, заняв и второй этаж здания, где раньше находились маленькие пациенты. Они переехали в новую Детскую республиканскую больницу. У нас открыли вторую хирургию. И, несмотря на мой молодой возраст, Владимир Константинович авторитарно назначил меня заведующим, видимо, учтя мой опыт в столице Татарстана, хотя были претенденты куда более серьезные. Так с шестилетним стажем я уже стал руководить отделением.
Спустя еще пять лет – 16 мая 1988 года – Полякова назначили главным врачом. В наследство ему достались та же старая радиология и двухэтажное здание хирургии.
– И замечу, что если поначалу, когда я приехал в Йошкар-Олу, для лечения онкобольных хватало одного этажа, то теперь были полностью заполнены оба, и делалось более тысячи операций в год, – отмечает Владимир Владимирович. – К сожалению, онкозаболеваемость постоянно растет. Слава Богу, что сейчас болезнь выявляют все чаще на более ранних стадиях, когда у пациента есть большие шансы на выздоровление.
Не было бы счастья…
В 2005 году в Йошкар-Оле начали возводить пристрой к зданию Клинического госпиталя ветеранов войн. Но вскоре целевое финансирование прекратилось, и полутораэтажный объект заморозили. А в 2008-м было решено забрать его под онкодиспансер, который открыли уже через два года. Здесь, конечно, появились новые возможности. Во-первых, по словам Владимира Владимировича, наконец-тоонкодиспансер получил собственную поликлинику, которой раньше банально не было. Под нее приходилось арендовать два кабинета в республиканской поликлинике. Открыли три профильных хирургических отделения: молочная железа и кожа, гинекология, общая и абдоминальная онкология. При этом у каждого отделения своя операционная. А до этого, вспоминает доктор Поляков, приходилось проводить одновременно две операции в одной операционной на двух столах: один пациент лежит уже под наркозом, а второго только дрожащего заводят, и он видит все происходящее рядом. Это, конечно, не лучшим образом сказывалось на моральном состоянии больных.
Появилась отдельная лаборатория, эндоскопический кабинет, рентгенология. До того у медучреждения практически ничего этого не было. И самое главное – появилась реанимация, вместо которой раньше в диспансере имелись только две послеоперационные палаты – мужская и женская.
– А реанимация – это большое дело, – поясняет Владимир Владимирович. – Операцию можно какую хочешь сделать, а вот выходить пациента куда сложнее. Поэтому операции мы смело стали делать намного серьезнее, с каждым годом их объемы нарастали. И в прошлом году уже больше двух тысяч операций наши онкологи-хирурги провели. Увы, заболеваемость растет, но внушает оптимизм и рост возможностей диспансера.
Статистика – это жизни
Понятно, что от главного врача Полякова во время строительства нового корпуса требовалось немало сил и нервов. Но в результате он все же добился, чтобы новое здание отвечало всем требованиям того времени.– Нам удалось построить и новый корпус радиологии, успели попасть в специальную федеральную программу, – продолжает собеседник. – Оснастили его самым современным оборудованием, что очень важно. Ведь до того доза, которую получали пациенты, в прямом смысле слова зависела от знаний и опыта врача, а также точности измерения им размеров опухоли и расстояния до нее. Ошибется врач – человек получит не ту дозу облучения. Теперь конкретные расчеты делает компьютер с точностью едва ли не до каждой клеточки. Сейчас мы обследуем и лечим по общим стандартам и схемам. И когда со мной советуются: куда поехать лечиться, я всегда отвечаю, что сейчас наш онкодиспансер обладает самым современным диагностическим и лечебным оборудованием, самыми современными лекарствами, имеем возможность консультироваться онлайн с любыми коллегами из любых клиник. Летальность уменьшается, а это – хорошая тенденция, ведь за каждой цифрой – человек.
Случаи бывают разные
Владимир Поляков рассказывает, что самое обидное для онколога, когда у твоего пациента пошли метастазы через 20-30 лет после операции. С таким человеком врач уже сроднился, регулярно его наблюдая. Знает все о его жизни: детях, внуках. А тут раз и все!– Ну, с другой стороны, ведь пациент прожил это время, мы удлинили его годы, – рассуждает доктор. – Вот конкретный пример: пациентка была уже полностью здорова, у нее погибает сын, и ее болезнь тут же вернулась. То есть любая нагрузка на иммунитет приводит к рецидиву.По словам Владимира Владимировича, 8-10 процентов от общего числа случаев – онкология наследственная. И, как правило, передается она по женской линии. Предрасположенность, так называемую ошибку гена, определяют, например, в Казани. Оказывается, немало женщин избавляют себя от риска, полностью убирая молочные железы и заменяя их имплантами, если их мамы или бабушки страдали от онкологии груди.
Сейчас Владимир Поляков уже не на административной работе и занимается паллиативной помощью – улучшает качество жизни тяжелых пациентов. И это, по признанию врача, куда сложнее морально, чем даже поставить «диагноз-приговор».
– Очень трогает за душу, когда родственники больного интересуются, как и чем ему помочь, как ухаживать за ним, – говорит врач.Многие, глядя на Владимира Владимировича, только удивляются: как можно целых 45 лет работать с такими тяжелыми больными, выдерживать такие колоссальные физические и моральные нагрузки?! Сам он отвечает, что это характер ему помогает. Никогда, говорит, не пожалел о своем выборе, хотя называет себя «дважды случайным врачом-онкологом». А еще спасает то, что супруга Владимира Полякова – уже сорок лет операционная сестра того же отделения. А медсестер из операционной Владимир Владимирович считает элитой, говорит, не каждая медсестра сможет работать в операционной, тем более четыре десятка лет.
Вот на таких преданных и надежных людях держится наша медицина…
