Начало пути
В детстве Надежда больше всего на свете любила рисовать, поэтому неудивительно, что родители отдали ее учиться в художественную школу. Затем талантливая девушка поступила в Йошкар-Олинское Художественное училище и стала мечтать о Российской академии живописи, ваяния и зодчества И.Глазунова, мечтая поступить на реставрационное отделение. И все же, не слишком уверенная в своих силах, она поступила для начала в Московский государственный педагогический университет на художественно-графический факультет. Хотелось обжиться в Москве, привыкнуть.
Однако уже на первом курсе девушка поняла, что Москва не ее город.
В Марий Эл Надежда вышла замуж и родила двух прекрасных детей. Мечта о том, чтобы стать реставратором, не покидала ее.
− Я знала о существовании иконописной мастерской в городе, но для меня было неожиданно, что можно вот так просто придти и с порога попроситься в ученики, и тебя возьмут, с условием, что у тебя есть художественное образование. А я на тот момент уже преподавала в Художественном училище.
Всем премудростям реставрации икон Надежду научил Эдуард Васильевич Ерофеев.
− Он был замечательный реставратор, мастер своего дела, технарь до мозга костей, − с теплотой вспоминает она. − Проблему мог обдумывать пару дней, а потом изобрести какой-нибудь необычный инструмент для работы. Практически из пыли в его руках появлялись какие-то удивительные и удобные приспособления!
Год назад Эдуарда Васильевича не стало, и его обязанности легли на плечи девушки. Теперь и у нее есть ученики − молодые ребята, которые тоже себя в этом деле чувствуют нужными. Все они верующие, и понимают, что работа ответственная, нужно быть готовым к ней духовно.
Вдумчивость – ее подруга
На вопрос, каким качествами должен обладать будущий реставратор, умелица отвечает: важны спокойствие, вдумчивость, умение анализировать ситуацию и принимать решения.
Не дай Бог, навредишь иконе, прожившей 150 - 300 лет.
− Один неудачно подобранный растворитель может снять все изображение. Надо хорошо изучить работу, чтобы не испортить. Самое лучшее – это консервация, сохранение того, что до нас дошло, приведение в надлежащий вид. А реставрация – это уже последующая ступень, когда мы восстанавливаем утраченное. Было на иконе золото - значит, мы его сделаем. Было здесь изображение, где сейчас черное пятнышко – значит, мы все восстановим.
Время работы зависит от размера иконы и ее состояния. Бывает, что она начинает шелушиться или вообще сломана напополам.
− Когда заказчик приходит и говорит, что ему «надо к следующей неделе», я сразу отказываю. Потому что нужно знать о «подводных камнях» иконы. Какой состав подобрать для нее, какая на ней грязь: то ли это олифа, то ли в 90-х кто-то покрасил ее мебельным лаком. Месяц минимум надо, чтобы расчистить и восстановить изображение, и это работа не одного человека, − говорит Надежда. − У нас есть позолотчик, иконописцы, есть техник-реставратор. Некоторые иконы «идут» легко. Я не знаю, от чего это зависит: либо хозяева трепетно относятся, либо батюшки, которые приносят, усердно молятся. А бывают иконы, с которыми долго возишься, а они не даются тебе.
Проблемы современного реставратора
− Написать новую икону сама я не готова, а дать вторую жизнь старой могу, − улыбается Надежда. − Ты незаметна в этой работе, потому что люди не интересуются, кто реставрировал, они видят результат. А тебе приятно, что они ценят его. У меня, мягко говоря, на три года вперед работы. Есть заказчики, которые, приходя, сообщают: вот мы купили дом, на чердаке нашли икону, надо сделать. Такого рода отношение радует.
Грустно становится, когда на реставрацию приносят иконы, на которых и изображение-то едва видно. Если это просто слой грязи – не так страшно, а вот если остались только силуэты... Многие хозяюшки, как говорит Надежда, не понимают, какой вред они наносят уборкой. Например, часто протирают икону влажной тряпкой. Этого делать категорически нельзя! Есть люди, которые пытаются свои ошибки исправить новыми лаками, красками и маслами, что портит и грунт, и изображение, и существующую краску.
− Я понимаю, что многие не готовы платить за услуги реставратора, но ведь духовная, художественная и историческая ценность этих икон высока! Некоторые приносят черную деревяшку со словами: «Мы не знаем, что там, давайте, мы вам на сжигание оставим». А потом подбираешь нужный материал, делаешь расчистку и, батюшки, а икона-то, оказывается, в прекрасном состоянии! Просто на ней копоть. А однажды женщина принесла икону, говорит: «Вот, я тут нашатыркой протерла, а у тут меня что-то смылось»… Ну как так можно, мы же в XXI веке живем, можно найти информацию о реставрационной мастерской, принести образ к специалистам и грамотно, соблюдая технологию, поправить икону!
Беды реставратора понимает и муж Надежды, который также работает в мастерской и помогает своей супруге, да и дети относятся к работе мамы с особым благоговением. И сын, и дочь однажды заявили, что оба будут художниками:
− Дочь постоянно рисует, через два года она заканчивает 9-й класс и решительно настроена поступать в художественное училище. А сын силен в математике и музыке. Я подозреваю, что насчет художника он подумывает из-за преемственности поколений: о, у мамы хорошо получается, значит, эта работа хорошая, я бы тоже хотел, − улыбается Надежда Москвичева.
Напомним, "Марийская правда" рассказывала, как военный священник йошкар-олинской ракетной дивизии поделился «рецептом» истинного счастья с молодежью Марий Эл, а также о том, что в Йошкар-Оле презентовали сборник житий святых на марийском языке.
Фото Екатерины Дьяковой и Надежды Москвичевой.
