Поиск истины вечен – это письменное утверждение Васильева, наверное, могло бы стать его личным девизом. Вспомогательными, более прикладными что ли, можно б признать две других его принципиальных позиции: невозможно принять ни душой, ни сердцем условия новой, постсоветской жизни; необходимо всеми возможными средствами добиваться жизни простой, где люди – опоры друг другу, отношения строятся на взаимопомощи и взаимном уважении. При этом, считает поэт, надо твёрдо верить в правильность, жизнеспособность именно такого порядка в мире людей и в то, что это рано или поздно состоится.
Предыдущий абзац – из моего относительно давнего очерка творчества Альберта Васильева. Но вносить в него изменения нет необходимости. Твёрдость устоев и убеждений моего героя не подвержена коррозии ни времени, ни социальных потрясений исторических масштабов. У этого человека и стихи таковы, что автора никак не упрекнёшь в отсутствии интереса к проблемам современности, в социальной апатии или, что ещё хуже, равнодушии к родному народу, переживающему кризис сродни по последствиям тому, что случилось лет так 450 тому назад.
Для столь широкого охвата текущей жизни поэту мало хотения – важно не впасть в рифмованную публицистику. Столетняя история марийской литературы немалому научила и вывела «потомство» писателей и поэтов иных свойств, других возможностей. Лучшие из нас способны говорить живым языком впечатляющих образов на самые политизированные темы. Таков и сельский самородок Альберт Васильев:
...Хочу страны хотя бы для внучка,
Где лишь добро, нет гнёта и тенёт.
И будет так. Ведь даже из стручка,
Как выйдет срок, горошины взметнёт.
Или вот ещё из его стихотворения «Боюсь»:
И быль, и новь, мозги снеся,
Страшат. Теперь судите сами:
Прожить с закрытыми нельзя –
Как жить с открытыми глазами?!
Стихи Васильева – это тексты современной пассионарной личности. Он способен заявить: не склоню головы перед новыми временами – новой напастью, а там пускай хоть сердце варят в котле с кипящей смолой... Нежелание вместе с иными молить о милостях в Священной Роще или у церковного алтаря выражается им не осуждением традиционных обычаев и верований, а провозглашением более адекватного ответа на суровый вызов времени: должно радикально измениться, укрепиться национальное самосознание!
…Гадать на завтра мне не гоже,
Как – трогать вздохами былого;
Хотел бы если жить подольше,
О том тогда просил бы Бога.
Что он мне дал, то будет следом,
Уйти не страшно безвозвратно.
Хорошим был всегда соседом –
Для нас, людей – и то уж ладно.
Учившийся на стихах Сергея Есенина, полюбивший Валентина Колумба и Альберта Степанова, поэт всё же индивидуален в манере излагать мысли. «Резонёрство» его не пустое, а наполнено философским смыслом. Да не по мелочам – по крупным проблемам современной жизни. Умеет сказать просто, но крепко сбивает простой короб своего стиха. Чувствуется, хорошо владеет языком, не нагружает строки красивостями «шаблонов» (в песенных текстах большинства современных марийских поэтесс устойчивые словосочетания – основа конструкций). Васильев уверенно отсекает то, что внешне впечатлительно, но содержания не несёт. От книги к книге достоинства из этого ряда подтверждаются и усиливаются.
Быстрый творческий рост сельского поэта пришёлся на 80-е годы, когда он стал постоянным участником семинаров-совещаний «Литературная осень», когда конкуренция молодых на ниве стихотворства была весьма высока. Первый сборник его стихов в Маркнигоиздате вышел в 1992 году.
В советское время я читал нескольких достаточно известных российских поэтов, по роду занятий близких к Васильеву. Стихи женщины-агронома, пастуха, а то – председателя колхоза. А вот зоотехника что-то не припомню. Начав писать ещё школьником, Альберт, получив специальность производственника, десятки лет работая в одном и том же колхозе, не потерялся в крестьянских делах и заботах, коих всегда хоть отбавляй, а по-прежнему всегда тянулся к перу и бумаге. С годами тяга Альберта к литературному труду только возрастала. В первое десятилетие начавшегося века это стало заметно как по частоте издаваемых им книг, так и возросшему творческому росту. Что отмечали и отмечают республиканские периодические издания, в которых его охотно печатают: газета «Марий Эл» и журнал «Ончыко».
Особенности сельской жизни сказывались на его творчестве иногда довольно причудливо. Листая книжицу «Алят мый шкемым кычалам» («Я до сих пор ищу себя»), обратил внимание на то, что чуть ли не весь сборник написан в санатории «Кленовая гора». Всё очень просто, объяснил автор, мне, как специалисту, в конце лета – начале осени обычно давали санаторную путёвку; ехал поправлять здоровье, то есть писать очередную поэтическую книгу. Возможно, после тяжёлых крестьянских трудов для него это и было в некотором роде отдыхом. Хотя какой может быть отдых при хорошо известной нам изнурительней литературной работе.
Примечательны стихи А. Васильева ещё и подчёркнуто выраженным монологом от первого лица. Он часто обращается к подразумеваемому объекту, чьи поступки и образ мыслей вызывают несогласие или даже протест. Некоторая нерешительность в первых строках стиха могут сбить с толку – только изучив манеру письма поэта, приходишь к выводу: он и тут довольно твёрдо придерживается определённых устоев и в финале всё равно примется их утверждать.
Интересен когда-то начатый им – теперь уже вечный – спор с той (с тем, с теми), кто не понимает сути его мировоззрения, не приемлет увлечения поэзией в условиях прозы жизни, кто принимает это за чудачество, пытается надсмехаться или «излечивать».
…Но знаешь ли, куда мечты гоню,
Куда уйду вдохнуть всей грудью ветер?
Не стойло мне, рабочему коню –
А небо, небо! Крылья бы, пропеллер…
Видимо, в его положении сельского жителя вопрос непонимания окружающими далеко не праздный. Как тут не вспомнить, что в XIX веке многим чудаками казались и великие Пушкин, Толстой, Некрасов…
Вообще, в целом от стихов А. Васильева исходит энергия самоутверждения. Автор, если и возражает кому-то, то со спокойной уверенностью в правоте. Если и сомневается, то выруливает на твёрдую почву. Если и описывает явления природы (стержневая тема в марийской поэзии), то и тут выедет на личное.
Всё больше на берёзе
Тоскливой желтизны.
Что делать, это август.
Его невольный ракурс
Проник и в явь, и сны…
…И всё, куда ни скройся,
Преследует тоска.
Тот жёлтый цвет извечен,
Виновна в нём не печень –
А всяких дум лузга.
Но, ройся в них-не ройся,
Раз я идеалист,
То, жить пытаясь честно,
Был битым. Лишь известно,
Что жизнь моя – не свист.
Показательно признание автора, что, начиная писать, никогда не знает, чем стихотворение закончится. Мне кажется: берётся за перо именно потому, что подсознанием работа уже выполнена, он «лишь» медленно, творческими усилиями вытягивает произведение оттуда. Потому результаты иногда могут оказаться противоречивы, как в следующих отрывках из двух стихотворений Альберта. Впрочем, в вопросах жизни после смерти мы все нетверды и разноречивы…
…Меня зароете глубоко,
Но я войду в врата не ада...
А от уроков наших прока
Немного там, в аллеях сада.
...Открыты дни мои, не злы.
Живу умывшийся росою.
И рая, кажется, не стою
За то, что так люблю узлы.
Несмотря на некоторую статичность формы стихов А. Васильева, со временем на неё медленно, но верно воздействует усиление содержания. Более всего – изменением эмоциональной окраски текстов. Что, в свою очередь, начинает влиять на акценты, несущие и закрепляющие основные смыслы. Проще говоря, границы поэтических рассуждений Альберта Васильева раздвигаются из-за смягчения безапелляционности авторских позиций, что «вынуждает» усложнять язык стиха, прибегать к более образной, сложной лексике:
* * *
На разный лад живущие бок о бок
Зачем поют, товарища смутив?
Пока ещё мы оба не в окопах,
Припомним текст
и правильный мотив.
Меж двух речей не найдены протоки.
Хотя пролили много всяких слов,
На ждавших вёдро – вёдрами потоки;
Морские, видно, судьбы – из узлов.
Пустых словес нешуточная сшибка
Грозой не год шумела и не два...
Шить белой ниткой –
всё-таки ошибка,
Тем более, что шьётся-то судьба.
Поэтическое перо Альберта Васильева по-прежнему всё ещё претерпевает изменения. Но эти уступки – годам жизни, опыту. Мудрости, если хотите.
- Другие выпуски поэтической рубрики читайте в специальном разделе.
