Под "лягушачьей шкурой"

А еще очки у нее все время съезжали с носа, и она его задирала повыше, что придавало ей несколько величавый и высокомерный вид. И все это вместе производило такое комичное впечатление, что, увидев ее первый раз, было невозможно не прыснуть от смеха. Дима, когда внезапно столкнулся с ней взглядом - глаз не смог оторвать, а потом закрыл лицо руками от смущения, что сразу же рассмеялся... И еще успел подумать: "Какие страшные волосы!" А она стояла и улыбалась. Оля тоже заметила Диму и смотрела на него во все глаза, вдруг засверкавшие как драгоценные камни... Он так и запомнил эту первую встречу - неудобство от неожиданного смеха и ее глаза, ошеломившие его своим внезапным преображением.
Потом он еще не раз наблюдал, как менялся ее облик - от нежного, почти детского до властного, чуть ли не деспотичного. "Меня Димой зовут, а вас?" - все еще борясь с приступами смеха, наконец произнес он. "А нас Ольгой Васильевной", - представилась она, и они вместе расхохотались.
Так и познакомились. Дима уже просто не мог от нее оторваться, обескуражив всех надеявшихся на него красоток. Ему было весело с ней, интересно. "Что ты в ней нашел? Димон, мы в шоке! Ты что, не видишь, что она... Ну не красивая же?" - говорили красивые его подружки, которые злились на нее не только из-за Димы. Она была еще и очень сообразительной, схватывала все на лету, училась без напряжения и частенько выручала своих ослепительно красивых сокурс-ниц. Девочки пытались расспросить ее поподробнее, "что-чем-как" она охмурила их "Марлона Брандо", который ходил за ней, не отпуская от себя дальше метра. Все их ревнивые старания оказались бесполезными, потому что и месяца не прошло, как Дима позвал Олю замуж... И они поженились.
Когда учеба закончилась и все разъехались кто куда, Дима с Олей остались в столице и начали свой бизнес. Дела у них шли хорошо, и скоро пара купила свою первую квартиру, куда иногда приезжали погостить бывшие сокурсницы. Гостеприимные хозяева водили своих гостей по ресторанам, театрам, вывозили с собой за компанию в санатории...
Красавицы принимали такую трогательную заботу с благодарностью и... легкой досадой. Дима, разговаривая с гостями, то сажал жену себе на колени, то держал, не выпуская, ее за руку. На ходу успевал поцеловать и не скрывал своего счастья. Некоторые из гостей порой мрачнели, настроение на глазах таяло и даже их красота переставала быть такой уж "красивой"... Но все равно периодически они здесь появлялись и опять мучились от зависти...
"А ты знаешь, как мы звали Олю между собой, пока не появился ты? Жаба!" - "Это неправда. Этого не может быть. Вы же не такие злые, не наговаривайте на себя", - отвечал, посмеиваясь, Дима. Некоторые даже пытались его отбить у Ольги, когда предоставлялся случай застать хозяина дома одного. Он и тут веселился - звонил жене и спрашивал: "Зая, мне тут подруга наша общая предлагает интимную близость? Как думаешь, соглашаться? Ни в коем случае? Понял..." И, едва сдерживая смех, отвечал соблазнительнице: "Извини, дорогая, жена не разрешает. Говорит, ни в коем случае..."
Но однажды он все-таки не выдержал такого мощного напора женских чар и не устоял, после чего ушел к длинноногой гламурной блондинке. Маленькая его жена тогда похудела наполовину и заболела серьезно. Ее иммунитет, как показало обследование, стремился к нулю, и Ольга едва осталась жива.
А через полгода Дима вернулся, а она его простила. Болезнь сразу же прошла, иммунитет восстановился. С другом он вскоре после своего возвращения  поделился: "Я подумал тогда: может, я чего-то упускаю, не понимаю? И решил попробовать по-другому и с другой... Что меня удивило больше всего? При ближайшем рассмотрении "они" все одинаковые. Красотка может дома оказаться просто безобразной, а уродина - вдруг засиять красотой. Только когда красавица вдруг некрасива, ей почему-то это труднее простить, это раздражает... А от некрасивой не ждешь красоты, а она вдруг оказывается прекрасной царевной, скинувшей лягушачью шкуру..."
Гламурные гостьи больше в их доме не бывают - Ольга их теперь не пускает и не принимает.