НАЧНУ с того, что горько пожалею: оказывается, в Староторъяльской средней школе Вера Ильинична училась в одном классе с моей мамой, очень рано ушедшей из жизни. Мне бы познакомиться с поэтессой, расспросить… Да поздно. В Старом Торъяле Веру Бояринову, родившуюся неподалёку в деревне Кемсола, всегда считали своей, потому интересовались ею, знали о ней. Моя тёща Вера Ивановна, также учившаяся вместе с Бояриновой, однажды с сожалением сказала: «Природа дала ей очень много всего, а жизнь почему-то не удавалась...»
Два фактора, конечно же, наложили глубокий отпечаток на её судьбу. Выйдя замуж за человека, которого любила и от которого родила дочь и двоих сыновей, она никак не могла наладить с ним более-менее ровные супружеские отношения. Так и жили – то разойдясь, то сойдясь. А тут ещё вдобавок младшего, Диму, убивают хулиганы...
Загадки жизни этой женщины (а загадки есть) теми, кто возьмётся писать о ней, всё равно будут истолкованы по-разному. Мне, человеку иного поколения, многое в ней неподвластно, но, как утверждаю не я один, поэта раскрывают его стихи, поэтесс – за редким исключением – в особенности. Они гораздо больше сосредоточены на личных переживаниях, искреннее и эмоциональнее мужчин «выдают свои секреты».
* * *
С утра почти что, целый день
За окнами дожди,
Наводят «тени на плетень»,
Ругаются – и, жди,
Того гляди влетит гроза:
Сверкнуло – следом гром!..
И всё же синие глаза
Гуляют за окном.
Ты бури любишь. Только знай:
Дождям недолго течь.
Привычку эту не бросай –
Меня всегда беречь:
Из очень-очень многих слов
Старательно извлечь,
Контрастом – став почти суров –
Дарить живую речь.
Я не успею надоесть:
Уставшей, мне взглянуть...
Спасибо, милый, что ты есть
На эти пять минут.
Вера родилась в обыкновенной крестьянской семье, потому с детства познала множество тягот и лишений:
* * *
«Босой – простудишься – по полу
Ходить не надо», – после слов
Подняв меня, об эту пору
Саму баюкаешь любовь.
Не знать тебе, какие вёрсты
Вот эти ноги шли и шли,
Грубели, мёрзли до коросты,
Синели, пухли от мошки.
Стерня колола их, и сено
Они топтали на стогах.
А как плясали! Помнит сцена,
Земля у клуба, на токах...
О, эти ноги – вездеходы:
И не провалятся в песок,
И водо-, грязе-, снегоходы.
Годятся и на марш-бросок.
Ты их заслуженно помилуй.
Но не узнай, каким чутьём
Они ведут к тебе, мой милый,
Вот эти ноженьки вдвоём.
Мою любовь жалей, баюкай,
Но и сомнения развей:
Не будь в одном вопросе букой –
Скажи однажды о своей.
Природа всё одно возьмёт своё. Редкой красотой и статью отличалась девочка от сверстниц. Парни все поголовно засматривались на неё, и она рано почувствовала, поняла свою исключительность. При том не росла избалованной, изнеженной красавицей, упорно училась и работала, работала и училась. И к 18 годам сформировалась многообещающая личность со многими достоинствами.
* * *
И снова тихий стук в окно...
Седьмой этаж. Кто он,
Меня тревожащий давно,
Прервать посмевший сон?
Вот дышит жарко мне в лицо.
В конце концов, кто ты?!
В леса, луга кто водит всё,
Петь просит у воды?
Мне с детства прочили успех:
Девчонке дали стать...
Вот мне на всё – сквозь слёзы смех
Сбежавшей ночью в сад.
О, сколько женщин видел свет!
Зачем не родила
Мне ни одна, с кем бы совет
Держать, любовь была?
Рождён он если же – того
Война себе взяла;
Ей мало мужа одного,
Лишь наших – полсела.
...И всё ж тревожит кто окно?
Так чья рука длинна?
А может, к лучшему оно –
Хоть чуть оживлена.
Удивительно её явление широкому читателю. Начав печататься в 1943 году, она через шесть лет предстала с первой книжкой. Но не стихов, а с места в карьер – поэмой-сказкой «Окачи». Затем сочинениями в том же жанре «Белая лебедь», «Хитрая Лиса и умный Воробей», «Страна колокольчиков». По мотивам своей повести-сказки «Овда» («Ведьма-оборотень») напишет пьесу, которую в 1979 году на сцене национального театра поставит её друг – поэт, актёр и режиссёр Юрий Рязанцев. Первая поэтесса ничем не уступила мужчинам, многих даже превзошла столь решительным вхождением в литературу.
ПЕСНЯ
Эх, да что всё о горе-печали!..
Из весёлых платков в сундуке
Я в таком в этот вечер, что шали
Остальных побледнели в тоске.
Эх, да что нам печали да горе!..
На поддёвочке белой есть клин –
И обнова мне впору доколе,
Я – принцесса на вечер один.
Где теперь мне – я брови содвину –
Показаться, где тот человек,
Кто пустую займёт половину?
Не искать же весь бабий свой век.
Вера Ильинична стала первой и довольно долго была единственной профессионально работавшей марийской писательницей, таковой публично позиционировавшей себя. В окружении «зубастых» именитых мужчин, которые несколько десятилетий не хотели делиться с женщинами правом на писательский труд, она не могла не носить дополнительный психологический груз. Утверждалась сама и готовила почву для будущих поэтесс, которые со временем и пришли в марийскую литературу.
В 1962 году её, автора двух сборников и члена Союза писателей СССР с пятилетним стажем, направили на Высшие литературные курсы. В Москве она училась вместе с Давидом Кугультиновым, Петром Проскуриным, Риммой Казаковой…
ОСТАВЛЮ ДУШУ
Вот снова в дальнюю дорогу
Билет назавтра я взяла:
Давай обнимемся!.. Но к проку
Взамен тебе Йошкар-Ола,
Неделя солнечного лета,
Росой умытая заря
И мой один звонок привета...
Такие случаи – не зря!
Твои теперь черёмух кущи,
Кокшаги мимо плавный ход,
Сосновый лес... И даже пуще –
Неспешный вечера приход....
Взяла билет. И воздух вспорот,
Но только крепче обними –
Тебе взамен оставлен город,
Твои – и тени, и огни.
Так даже с них, вагонных полок,
Их чуем в мире мы одни.
Вера Бояринова – настоящая представительница так называемой женской поэзии. Целиком нацеленная на великое чувство, которое «движет солнце и светила». Любовью, порождающей радости и страхи, полёты и падения, смех и слёзы, пронизаны её стихи. Подлинность чувств рождала будоражащие строки. Она оказалась права, что не спешила явить начальные сочинения, а отдала их в печать потом уже – «доведя» с ростом творческой зрелости. Из-за этого общий уровень её лирики и сейчас выглядит весьма прилично, язык во многом современен. У последовательниц было и по-прежнему есть чему учиться.
НЕ РАЗЛЮБИ!
Лицо тянулось к зеркалам –
И свежесть вытянули. Где же?
Как жить мне, если всю отдам...
Нет, в них смотреться надо реже.
О, сколько юных дев вокруг,
Цветенье их безмерно длится –
Как будто кто-то брызнул вдруг
Живой водой на эти лица.
И я черёмухой цвела,
Стройнее вытянутой свечки,
Как кущи – помнишь? – у села
Вдоль кручи нашей тихой речки.
Могла бы я – толпой берёз
Твоим прогулкам встала б рощей;
Тогда и днём, и в пору рос
Понять друг друга было б проще.
Готова течь тебе рекой,
Чьих рыб ловил, любил бы воды.
Представь! Глаза чуть-чуть прикрой...
И мы отнимем у природы
Ещё не час, не два – года.
...Без слов, мольбы, для них немая,
Что не разлюбишь никогда,
Меня такую понимая,
Ужели верю я?.. О, да!
Нет, скажу и я, женское начало в марийской поэзии, которое олицетворяет, в первую голову, Вера Бояринова, выдалось достойным. Стоит почаще глядеться в этот источник чистых, глубоких чувств.
Другие выпуски поэтической рубрики читайте в специальном разделе.
