...Не чувствовал себя Михалыч на свои 70, посмеивался - вроде как после 55 так и остался. С возрастом даже стал интереснее чисто внешне - седина благородно обрамляла загорелое приятное лицо, а морщины даже украшали, придавали мужественности. Фигура у него всегда подтянутой была - гирей с молодости играл и жену на руки любил подхватить, покружить. Так и было с женой с Тасей пока он Юленьку не встретил.
В один день все и перевернулось. Как в столовой ее тогда увидел - приходил к ним плиты чинить, на этих плитах Юлька его и свела с ума... Никак уж не думал он, что еще на такое способен. Да и не было у них с Тасей ничего подобного в жизни, но чтобы изменить ей… Такое даже в голову не приходило. Вот только Юлька… Женщина не первой молодости - почти полтинник, да, видать, с опытом. Подход к Михалычу сразу нашла так, что он взлетел на недосягаемые орбиты и приземлиться уж не знал как...
Тасе честно сказал: "Ухожу. Не хочу и не могу тнбя обманывать". Она, ошарашенная, даже против ничего не сказала, только побледнела. Дети попытались с отцом поговорить, сын даже на работу пришел, но только и произнес: "Отец, как мужик я тебя понимаю, но... Ты же сбрендил на старости лет". И глаза опустил. Не нашел больше слов.
Юлька его вроде как все - обыкновенная баба. С лишним весом и не слишком красавица. А дома - шелковых подушек накидает, халатик коротенький наденет и чулки, "чтоб видно" - Михалыч такое только в кино видел. И захотелось ему так пожить - как в кино!.. Чтоб слова красивые говорили, чтоб смотрели в глаза, "нагло", чтоб до озноба, чтоб в чулках, чтоб ходила в "первозданном виде" и чтоб при свете все... Захотелось! Не было у него ничего такого никогда и обидно ему стало за себя - жизнь прожил, а чего-то такого и не было?! А Юлька вовсю старалась: то ли правда Михалыч ей так приглянулся, то ли сама "кин" о красивой жизни насмотрелась.
Два месяца с ней пролетели, как лихорадочный сон в бреду. По выходным они могли целый день проваляться в постели, смотрели телевизор, ели прямо в кровати, ходили неодетыми по квартире... От всего этого у Михалыча кругом шла голова. Ничего подобного со своей скромницей Тасей он себе и представить не мог... А тут каждый раз с опаской домой шел - что сегодня бестия Юлька вытворит или придумает? Она звонко смеялась все время, а Михалыч от ее смеха еще больше робел, откровенно стеснялся и впервые в жизни чувствовал себя невинным и беспомощным рядом с женщиной.
С женой его Тасей, хрупкой, маленькой и скромной, они даже в глаза в "такие" моменты не смотрели, да и где там, когда все по "темени" и чтоб все тихо - не разбудить никого, как партизаны или грабители... Да и дерзкой хватки, как у Юльки, никогда у его супруги не было. Эта же в глаза смотрела, так, что Михалыч чуть сознание не терял, смотрела и смеялась... И он понимал, что уходить надо от нее, бежать со всех ног, но не мог. Пока не мог.
Закончилось все тоже в одночасье, как и началось. Михалыч домой пораньше пришел, а там - другой, помоложе его. И они друг другу "в глаза смотрят". И его Юленька вовсю смеется... Сполз Михалыч по стеночке прямо в Юленькином коридоре...
...Очнулся он уже в больничной палате. Рядом сидит Тася, его за руку держит, не выпускает. Сказала, что Юля хорошая женщина, «скорую» сразу вызвала и таблетку нужную дала...
Михалыч тогда в больнице много передумал о них с Тасей, вспоминал, как они жизнь прожили. Все дела какие-то, дела, дети, ремонты, строительство, покупки, заботы, а чтоб с женой просто посидеть, поболтать, чтобы просто проваляться целый день, пробездельничать, чтобы не о делах... Дня такого Михалыч вспомнить не мог.
Многие оборачиваются на них, когда видят пожилую пару, неторопливо идущую по улице и трогательно держащуюся за руки, как молодые. Они о чем-то тихо переговариваются, смеются, как будто знакомство у них только что завязалось и им еще только предстоит узнать друг друга получше. Некоторые смотрят на них с удивлением, другие – с завистью: "Надо же! Прямо как в кино..."
