Потому что первыми, с самого утра на сеанс придут Казанцевы. Олеся аж зажмурилась, когда подумала о них. И вздохнула – глубоко и тяжело…
Костя и Катя. Ей двадцать один, ему двадцать пять. Женаты полгода. Когда они впервые пришли к ней на сеанс, Олеся и подумать не могла, что работать с ними будет ей – психологу с пятилетним стажем – морально так тяжело. Округлившийся живот Кати и заплаканное несчастное лицо просто выбивали из колеи. Костя вечно нахмуренный, говорит сквозь зубы, на беременную жену даже не смотрит…
Олеся не понимала, как с ними работать, как разобраться в ситуации, как помочь… Костя почти не говорил, а Катя все время плакала.
Они познакомились на дискотеке. У девушки в тот период были отношения с молодым человеком – они встречались уже полгода. Костя ей понравился. Сначала они переписывались по смс, изредка встречались – ходили в кафе, в кино. Костя не знал, что у Кати есть парень. Она не то чтобы скрывала это, просто не говорила. А потом, когда отношения с Костей стали серьезными, когда она поняла, что он ей дороже того, с кем она уже несколько месяцев жила в одной квартире, решила, что надо выбирать. И ушла к Косте. Страх скандала с бывшим быстро развеялся, потому что ее отпустили без лишних слов: хочешь уйти – уходи.
И ей стало спокойно и хорошо. Не надо было что-то скрывать и прятаться. Сменился круг общения, друзья. Через три месяца Костя сделал ей предложение, они начали готовиться к свадьбе. Этот день был самым счастливым в ее жизни! Именно о такой свадьбе Катя всегда мечтала: пышное белое платье, фата, подружки невесты в нарядах одинакового цвета, кортеж и заполненное гостями кафе. Все радуются, поздравляют их с Костей. А муж у нее – прямо загляденье: темно синий-костюм, небесно-голубая рубашка, галстук-бабочка в тон пиджака. И лучезарная улыбка. Такая, что сводила ее с ума с первой встречи. Которая не давала спать, от которой сердце выпрыгивало из груди…
Улыбка еще ярче засияла на лице Кости, когда Катя сообщила ему, что беременна! Четыре месяца он относился к ней, как к хрустальной вазе: был заботлив, внимателен, терпим. А потом его как подменили… И начался кошмар. Тягостная атмосфера в молодой семье привела эту пару к психологу.
Олеся от Кости услышала только несколько предложений, после чего он молчал почти все их сеансы.
«Мы начали с ней встречаться, а она даже не сказала мне, что у нее есть парень, что они живут с ним вместе. Она почти два месяца встречалась со мной, а дома ее ждал гражданский муж. Она обманывала нас обоих. И еще замуж за меня вышла, выбор, блин, сделала! А ребенок… Может, он вообще не мой. Может, и здесь она меня обманывает!»
Катя только плакала и говорила, что любит его – Костю, своего мужа. И что ребенок его! И вообще, прошлое осталось в прошлом, ведь сейчас они семья и у них все давно по-другому.
Олеся каждый сеанс в течение часа смотрела на Костю и Катю, разговаривала с ними, а самой ей хотелось плакать. Молодой мужчина злился на беременную жену и называл ее предательницей. Не понимал, что прошлые отношения – и его тоже, кстати, и ее – остались там, в другом времени, можно сказать, в другой жизни. Но обида его так точила изнутри, что он не слушал и не слышал всего, что говорила ему Олеся. Он не мог смириться. Не мог отпустить.
Катя просила прощения за то, что не сказала правды тогда. Но ее аргументом было то, что она полюбила Костю не до, не после, а именно в тот период, когда была не свободна… Но ведь сейчас, когда они уже женаты и у них будет ребенок – все остальное неважно! Надо думать о будущем, а не жить прошлым.
Костя был зол, непробиваем, обижен. Катя подавлена. Олеся так глубоко переживала за эту пару, будто была членом их семьи. Но сколько ни пыталась применить на практике все свои знания в области семейной психологии, у нее ничего не получалось. Сначала Казанцевы приходили к ней дважды в неделю, потом один раз. Этот кошмар в их молодой семье длился уже три месяца, и все это время Олеся жила их проблемой, но, увы, не знала, как помочь…
Костя с Катей опаздывали. Олеся уже хотела им позвонить, спросить, придут ли они сегодня, как дверь кабинета распахнулась, и вошел Костя. Тяжело опустившись в кресло, он начал говорить:
- Олеся Викторовна, Катя в больнице… Уже сутки в реанимации. Мы ехали совсем не быстро, но снова ругались. Какой же я дурак! Так психовал, орал на нее… А тут машина эта, я ее не пропустил, так был занят разборками с Катюшей… Удар пришелся на правый бок машины, где Катя сидела. У меня не царапины, а она в больнице, ребенок под угрозой, ее жизнь тоже. Я ведь так ее люблю! И не могу потерять! Ведь эти двое – самое дорогое, что у меня есть.
Костя вытер ручьем текущие по щекам слезы, опустил голову, взлохматил руками волосы…
- Только бы все обошлось, только бы они оба были живы и здоровы! Скажите, Олеся Викторовна, что так и будет! Я обо всем забуду, честное слово. Я уже забыл. Нет ничего, есть только мы с Катей и наш малыш.
Олеся подошла к Косте, присела перед мужчиной на корточки и взяла его ледяные руки в свои.
- Костя, все будет хорошо, Катя поправится, и вы начнете жить заново, с чистого листа, так, как мечтали. Вы поезжайте к ней в больницу, будьте рядом, вы сейчас нужны своей жене больше, чем когда бы то ни было.
Он ушел. Олеся взяла в руки чашку с остывшим кофе и задумалась о той тонкой грани между жизнью и смертью, которая переворачивает мир – порой неожиданно и жестоко. О том, как страшно почти потерять любимого человека и как просто его простить, если эта потеря так близка, настолько ощутимо реальна…
Понедельник закончился, а Олеся весь день думала о Косте и Кате. Вечером от Кости пришло смс: «Все хорошо. С Катей и малышом все в порядке. Спасибо вам большое».
А через два месяца пришла еще одна: «У нас родилась дочка. Мы назвали ее Олеся».
Олеся Викторовна улыбнулась и снова глубоко вздохнула. Ее заслуги в этом маленьком счастье не было, просто судьба распорядилась так, что двое полностью пересмотрели свои взгляды на жизнь, а любовь… А любовь, как всегда, одержала победу.
