Комбат рычал: вас в бога, в душу, в сына…
Но только зря он принялся орать.
Комбат у нас приличный был мужчина,
Нам просто не хотелось умирать.

Мы в землю руками зарылись над Пселом,
Мы спрятались в кущах душистой травы.
А пули жужжали, как дикие пчелы,
Срывая ромашки вокруг головы.

Комбат матерился и громко смеялся.
Приказ был ударить противника в лоб.
Он вынул ТТ и бесстрашно поднялся,
И шагом пошел на немецкий окоп.

Лежим. Нам ни бог и ни черт - не указка,
Уткнулись носами в густую траву.
Вот пуля, задев его пыльную каску
И жалобно взвизгнув, ушла в синеву.

Упал от удара, но встал. Мы лежали.
Он крикнул: “Ребята, родные, вперед!”
Тут пуля вторая правее медали…
В атаку нас больше никто не зовет.

Не знаю, что стало со всеми, со мною.
Комбата любили, он в доску был свой.
Нас злость подняла, мы бежали гурьбою
И был беспощадным стремительный бой.

Прошло много лет. Эпизод не замялся.
Ночами я брежу войной.
Ведь если бы я чуть пораньше поднялся –
Комбат мог остаться живой.