Она была женщиной редкой внешней  красоты.  Уже за семьдесят,   но  ломанная
сетка  морщин не могла  удержать благородной скульптурности лица и сияния все еще синих ярких глаз... Даже дома с неизменно накрашенными   губами, подрисованными бровями и в халатике в талию...
Ей можно было бы работать дик- тором, вести информационные вы- пуски где-нибудь  на радио или на телевидении. На крайний случай - директором школы или в какой-то управе. Дикция, артикуляция, интонация. Самое главное - убедительный и не терпящий возражений и альтернативного   мнения  тон... Не хватило, может быть, амбиций, честолюбия  или желания  по-другому на себя взглянуть.  И всю свою мощь нереализованных  данных она бросила на сына. Муж достался ей с опытом брака, где тоже остался сын. Да и у нее было очень драматичное начало с красивой, но печальной историей. Поэтому вглядываться в себя и отдаваться амбициям не было ни сил, ни желания - хотелось просто  спокойно  пожить. Единственное, что она и сама не понимала, почему она это сделала - назвала сына так же, как и того... оставленного в первом браке мужа.

Ей казалось, что так будет мужу приятнее. От одного отца с одной фамилией ) полный "тезка" получился... Муж ничего против не сказал, с тем сыном к общению он не допускался, да и жили они с матерью в другом городе ...
Добрый был муж, хоть и ревнивый, служил в армии. Жили они практически в открытом гарнизоне, плавно перетекающем в город. Офицерские дома, генеральские усадьбы, школа и садик для детей военных, но уже без пропускной системы. И дети с ближайшей округи учились все вместе. Только поступаемость в военные училища была по)прежнему преобладающей.
Сын у нее с детства оказался на этом перепутье гражданской и военной жизни. То он хотел, как папа, служить, носить форму, уходить "в наряды", жить по точно размеренному графику. То мечтал стать музыкантом... Папа играл в духовом оркестре, и сын с детства жил в атмосфере репетиций и выступлений.
Когда его угораздило влюбиться в девочку из соседнего, рабочего района, клин между профессиональными пристрастиями стал еще больше. Девочка мечтала "рвануть" в искусство ) хотела актрисой стать. И жизнь по гарнизонам ее не вдохновляла.
Несмотря на уговоры отца и рыдания матери, сын поступил вместо военного в музыкальное училище.
А девчонка, как это было ни странно благополучно попала в театральный и уехала... А когда посреди первого семестра приехала домой... "Королеве)матери" было объявлено о беременности и... о договоренности с переводом из местного музыкального училища ее сына в столичный... и что они женятся.
Как она убедила сына не переводиться - осталось для всех загадкой. Реальность перевода не оставляла сомнений, как и преимущества обучения... То ли напугала столичная жизнь, то ли отказ в поддержке, если он переведется... Но зарождающиеся творческие амбиции и волнение от новых возможностей были погашены, и, даже поженившись, сын остался жить дома...
Невестке "королева-мать" заявила: "Я за своим сыном еще сама хочу поухаживать...." Рождение дочери живших вдали друг от друга молодых родителей не сблизило. И брак разваливался, что совсем не огорчало новоявленную свекровь.
Она навещала внучку, наслаждалась трепетом, с которым ее там встречали, зная уже силу и вес каждого ее слова...Там еще надеялись спасти тонущий семейный корабль. После первого брака он довольно быстро женился опять - музыкальное училище в их небольшом городе было просто "фабрикой невест". Самые интересные девушки учились здесь, и он здесь же был заметной личностью... Когда стихли первые битвы за его освободившееся сердце и в дом к бывшей жене перестали приходить девушки и узнавать "все ли у них "окончательно" или "нет"...
Он женился на очень молоденькой пианистке, из местной музыкальной династии. "Королева-мать" погоревала, но новая молодая жена к ней с былым почтением не относилась, поэтому жить к себе она их не пустила. Недолго думая, сын, встретив бывшую тещу, напросился жить с молодой женой в ее пустующую квартиру. Где когда)то они жили вместе с ее дочерью... Бывшая теща взяла и согласилась. И "молодые" поселились. И жили вполне благополучно до одного дня молодая жена поступила в консерваторию и стала ездить учиться в столицу. А он, уже выработав созерцательный ностальгирующий характер, частенько оставался дома один. Слушал пластинки, которые покупал вместе с первой женой, смотрел на тот же кусок неба из окна... Не заладились отношения и в этой молодой семье. Добавила и "бывшая" теща. Сказала "королеве-матери" при встрече: "Что, сватьюшка, говорят, учишь "молодую" в столицах? Учи-учи... Своего сына учить не захотела, так теперь учи-учи!" "Королева-мать" впала в ярость. Всякая поддержка семьи сына была прекращена ею, а брак потоплен.
Сейчас у него третий, "гостевой"брак. "Она" живет у своей мамы, "он" - у своей. Мама ему печет на завтрак сырнички, отчитывает, когда поздно пьяный приходит домой.
"Ухаживает" за ним, как когда-то  хотела... Долгие)долгие годы прошли, минули, затянулись раны, воспоминания поблекли. Дети выросли вдали, выработались новые привычки, пришли новые мысли. Люди, события - все стало другим, едва узнаваемым ...
Но что-о в сердце еще отзывалось?

Дверь открыла "сама"  - красота не тускнеет! Розовая помада, синие стрелки, тапочки с помпончиками: "Светка, ты, что ль?!"  - "Я..." - "Проходи, коль пришла..." Даже обрадовалась, хохотнула, на кухню повела, чайник поставила... Сидят, почти молча чаевничают, говорят обо всем, кроме главного. Как случайные доброжелательные знакомые в очереди... О чем говорить,
когда все важные слова уже сказаны, поступки сделаны, жизнь уже пронеслась мимо? "Ты была лучшей моей невесткой". - "Я знаю, лучшей, только мы все проиграли..." - "Я прожила очень несчастную жизнь, из-за моего сына... Думаю, зачем я его назвала так же, как и первого Ванькиного сына? Полный тезка получился, от одного отца... Назвала б хоть Джоном, что
ли... Может, это повлияло?" - мучительно размышляла в поисках причин неудач пожилая женщина...
"Когда я увидела, как он переступил через своего, упавшего с кровати ребенка, и пошел дальше, я поняла, что вырастила негодяя..."
За окном подвывал ветер, закипал чайник, ложечка звенела о стенки стакана, жизнь продолжалась... А две женщины глядели друг в друга разочарованными от невозможности что)то поправить глазами и молчали, молчали, молчали...