Личная жизнь у Насти с тех пор как-то не задавалась, да и карьера не сказать чтобы успешно складывалась... Но она не сдавалась, надеялась на лучшее и упорно продолжала идти к намеченным целям... Только Настина мама не одобряла ни ее упорства, ни настойчивости, ни рвения: "Ерундой занимаешься! Выучилась бы на агронома и возвращалась в район". И смотрела на дочь неодобрительным и разочарованным взглядом. Настя злилась, расстраивалась, ругалась с матерью, плакала. Долго выходила из депрессий после маминых визитов... Ела продукты, которые родительница привозила из домашних погребов, а также мясо, яйца, творог, овощи с огорода, практически поливая их слезами. Не верила в нее семья, не верила, что все у нее получится.
Съемная квартира обходилась Насте недешево, дочку она учила в престижном лицее. При этом старалась и сама хорошо выглядеть, и дочь одевать - на это тоже нужны были деньги. Мама Настю и тут критиковала, не оставляя ни удовольствия от обновок, ни уверенности в себе и в собственном выборе. "О-ой! Что опять набрала, что за дрянь опять накупила?! Это же не идет тебе! Дурочка ты у меня совсем, что ли? Вот у других дети так дети, а ты у меня..." - недовольно комментировала Настины покупки мама. А сама денег скопит, пенсию соберет и в очередной раз дочери привезет. "На... Купи себе что-нибудь". - "Мам, так я же опять "не то" куплю?" - говорила чуть не в слезах от благодарности, смешанной с отчаяньем, Настя... "Ой, не знаю ничего... Делай, что хочешь", - отмахивалась мать.
Она обычно уезжала от дочери с чувством собственной правоты, разругавшись с ней в пух и прах, оставив ее рыдающей со стопочкой денег в руках и полным холодильником...
 
Прошли годы. Дочка у Насти выросла, вышла замуж. Молодые жили отдельно, своими планами, в которые неохотно посвящали близких родственников. И у Насти жизнь сделала крутой поворот - она все-таки вернулась в родной поселок после второго развода и неприятностей по работе.
Женщина уже под 50, когда-то горевшая мечтами добиться чего-то, состояться, "приземлилась" на запасном аэродроме отчего дома, конечно, на вынужденную посадку... "А вот давно бы так!" - торжествующе сказала стареющая, но не теряющая своего пыла Настина мама. "Мам, неужели ты так ждала моего провала?" - "Так ты ж дурью маялась то в Москве, то в городе!" - "А зачем же ты мне помогала?!" - "А как мне было не помогать, ты ж родная дочь?" - невозмутимо отвечала мать.
В школе, куда Настя устроилась и где быстро сдружилась с коллегами, она однажды рассказывала свою историю возвращения в родные края.
Коллеги слушали и... странно переглядывались, а потом поделились с ней: "Ты знаешь, Настя, все эти годы твоя мама всем и всегда говорила, какая ты у нее молодец, какой у тебя настойчивый, целеустремленный характер, как у тебя все получается, какую девочку хорошую ты воспитала, как тебя все любят. Она твердила все эти годы одно: "Вы моей Настькой еще все гордиться будете!" Тебе ж все завидовали!"
Настя не поверила своим ушам - переспросила: точно ли это говорила ее мать и точно ли про нее?! Но ее маму - бывшего медика в поселке все знали и ни с кем не путали. И Настя очень удивилась, как это могло случиться, что ее родная мама всю жизнь твердила вслух чужим людям, какая она "молодец - умница - красавица", а в глаза - ни слова поддержки... Почему?
 
Несколько дней она мучилась, размышляя, зачем да почему, стоит ли говорить - мама уже старенькая, много и так пережила из-за Настиных неудач... Но решила все-таки с ней об этом завести разговор: "Мам, я тут с коллегами по работе разговорилась, знаешь ты их всех - наши, местные... Они рассказали мне, как ты хвалила меня всегда..." "Где? Когда это?! Врут! Не было этого!" - встрепенулась, покраснела и вдруг заплакала пожилая женщина. А потом почти простонала: "Ты была такая красивая... Я боялась, что тебя сглазят..." - "Мам, если бы ты хоть раз мне сказала, что я молодец! Я так этого всегда ждала..." - "У тебя все равно ничего бы не получилось!"- захлебывалась в слезах мама.
А Настя гладила ее по голове, успокаивала и думала: "А может быть, и получилось, если бы не мешали... или не "помогали"... Если бы она хотя бы разок услышала мамины слова: "Молодец, дочка! Молодчина, моя хорошая!"