О неизбежности войны в народе говорили давно, но известие, наложившееся на радостный день и праздничное настроение, прозвучало особенно угнетающе.
Митинг вмиг превратился в военный. На трибуну прорвался поэт Шадт Булат, в то время сотрудник Наркомпроса МАССР, объявил, что уйдёт добровольцем на фронт, и призвал коллег-писателей следовать его примеру. Познавший тяжёлое сиротское детство, невоеннообязанный, которого по состоянию здоровья на действительную-то службу не взяли, он трижды писал заявление и добился-таки своего. Вернувшись после тяжёлого ранения, не усидел дома – пошёл работать. Не долечившись, начал ходить на сборный пункт. Восемь раз по вмешательству обкома партии его возвращали, на девятый победил Ш. Булат – возвратился на передовую. Погиб в бою у деревни Покровск Троснянского района Курской области.
К концу 1941 года тринадцать членов марийского отделения Союза писателей из пятнадцати были на фронте. Кроме Булата, смертью храбрых пали Георгий Ефруш, Пет. Першут, Василий Элмар. Огромной потерей для национальной литературы мари стала гибель более десяти уже зарекомендовавших себя молодых авторов и более ста – имевших первые публикации.
Тема войны и мира – в толстовском измерении этих вечных величин – стала и оставалась основой творчества фронтовиков: поэтов М. Казакова, И. Стрельникова, В. Рожкина, С. Вишневского, М. Майна, Н. Ильякова, Б. Данилова, Ф. Маслова, В. Чалая, Г. Матюковского, А. Бика, прозаиков В. Иванова, В. Юксерна, Дм. Орая, Н. Лекайна, А. Волкова и других.
Представлю в моём переводе стихи четверых поэтов-фронтовиков.
Илья СТРЕЛЬНИКОВ (1908 – 1977)
Илья Николаевич родился в селе Пектубаево Новоторъяльского района Марий Эл. Рос сиротой. Закончил педтехникум, был сельским учителем, работал на радио. На фронт взят с должности редактора национального книжного издательства, куда вернётся и где проработает 30 лет до выхода на пенсию.Пройдя курс военно-политического училища, воевал под Москвой и Воронежем, участвовал в битве на Курской дуге. Был политруком, командиром роты. Комиссован после тяжёлого ранения. Награждён орденом Красной Звезды и боевыми медалями, в т. ч. «За отвагу».
По мнению некоторых литературоведов, фронтовой сборник И. Стрельникова, изданный в 1946 году, остаётся в марийской поэзии непревзойдённым образцом изображения человека языком стиха в условиях расчеловечивания мировой войной.
МАХОРКА
Этот день я не забуду.
По степи гулял буран.
Взяли сопку, немцев груду...
Тут же наши, много ран.
Вот друзей похоронили.
Даже слёзоньки взялись.
«Помнить будем...» – говорили.
«Отомстим за вас!» – клялись.
– Пусть не до сейчас досуга, –
Говорю я, – но, сосед,
Дай закурим – в горле сухо.
Предлагаю свой кисет.
Хоть подмок табак от пота,
Злата пуще он сейчас,
Своего, сказал бы, рода
Тот, кто души наши спас.
– Поживём за них без драмы, –
Говоришь, не любишь нудь...
Не нужны, мол, ваши граммы –
Лишь цигарку бы свернуть!
Вот покуришь так... Отдушин
Нет полезней, если боль.
Снова в бой? Не нужен ужин –
Покурили мы – изволь!
И от дома даже мысли
Ты, махорка, отвлекла.
Снова мы в дорогу вышли...
Как походка-то легка!
1942
СЛОЁНЫЕ БЛИНЫ
Тут воронка, там воронка...
Бой затих. Покойно мне.
Вот явилась почтальонка
«С толстой сумкой на ремне».
Вмиг сбежались тут солдаты.
Письма есть им, книги в дар...
Я – в сторонку, но «куда ты?»
В спину возглас – как удар.
И вручают мне посылку.
Я от счастья задрожал,
Будто луч пробился в дырку,
Только этого и ждал.
Как положено, штыком я
Вскрыл: конвертик… Что ещё?
Вдруг почувствовал, что дома –
Так запахло хорошо.
Не от водки даже вовсе
Мы сейчас оживлены –
Испекли, видать, в колхозе
Нам слоёные блины!
Сколько гари было в залпах,
А сильнее всё же он –
Этот блинный вкусный запах...
Ну, девчушка – мой поклон!
Словом, выпили, блинами
Закусили – и тогда
В разговорах между нами
Всплыли мирные года.
…Не сердись на адресата:
Не успел письмо прочесть –
А уже стучат из ада:
Время! Знайте, мол, и честь.
В бой пошли мы... Пусть и зыбки,
Всё же запахи блинов
Из колхозницы посылки
Настигают вновь и вновь.
1942
Василий РОЖКИН (1914 – 1983)
Родная деревня Василия Яковлевича – Верхний Кадам Советского района РМЭ. В Красную Армию его, работавшего сельским учителем, призвали в январе 1940 года. В боях – с первых дней войны. Участник обороны Пскова и Ленинграда, освобождал Польшу. При наступлении на Берлин в апреле 45-го был тяжёло ранен и два с половиной года лечился в госпиталях.Награждён орденом Красной Звезды (1943), в 1965 году удостоен звания «Заслуженный учитель школы РСФСР». Умер в день Победы – 9 мая.
* * *
Сентябрь. И встречный тот яростный бой.
Я ранен, лесной уползаю тропой.
Свернуть надо в чащу. Потом, осмотрясь,
Искать со своими какую-то связь.
Но из лесу – немец! Ефрейтор, один...
Хватаю винтовку – да пуст магазин.
И враг ухмыльнулся: сдавайся, мол, рус!
Ну – думаю – ладно, и так разберусь.
Скатившись в воронку, гранату я сжал.
Минута – как к горлу приставлен кинжал.
Считаю я немца шаги про себя,
Терпение силой последней скрепя.
И метров за десять швыряю туда!
Что стало, понять не составит труда.
...Её вспоминаю за чашами тризн –
Гранату, т а м спасшую честь мне и жизнь.
1941
БЕЛОРУСКА
Как вольна взошедшая из бездн,
Наполняя лес и неба своды,
Белоруски радостная песнь
В это утро первое свободы!
Гнётся коромысло на плечах,
Не скрипят наполненные вёдра...
Ах, какая солнечность в речах!
Стройны как уверенные бёдра.
Наконец-то прибыли с в о и –
Для неё уже в победном цвете
Все, какие выпадут бои...
Стоит жить теперь на белом свете!
Шла навстречу. Плыли два ведра.
Песня лилась. Славная картина!
Почему мне даже не сестра?
И не смею думать: ...половина?
Вёдра ставя, глянула в упор.
Губка, чуть прикушенная, ала.
Начала нежданно разговор...
«Возвращайся!» – словно наказала.
Это было, кажется, вчера:
Ноги, как привязанные к гире,
Пьющий конь, гремя о край ведра,
И ни звука больше в целом мире.
В миг последний, как прорвало вдруг,
Руку сжал и девушку приобнял...
Слишком много всё-таки разлук
У войны – как будто только понял.
Ехал, думал: знать, не суждено...
Под копытом чавкало болото.
Оглянулся: машет!.. За неё
Страшно мне вдруг стало отчего-то.
1944
Анатолий БИК (1915 – 1980)
Анатолий Иванович Бикмурзин родился в деревне Бирюбаш Мишкинского района Республики Башкортостан. После окончания рабфака при Марийском пединституте в 1937 – 1939 гг. служил в Красной Армии. На фронт ушёл в марте 1942 года.С июня полтора года учился в военно-техническом училище. В самом начале 1944 года командиром химического взвода в составе 21-й гвардейской Невельской дивизии брошен в наступательные бои на территории Латвии. В конце августа при авианалёте противника у станции Эргли получил серьёзное ранение. Домой из госпиталя вернулся лишь в апреле 1945-го.
Автор военного романа «Тул-вӱд вошт» («Сквозь огонь и воды»).
ПОСЛЕ БОЯ
Закончен бой.
Иду к землянке.
На сердце радостно сейчас,
Что жив остался, весь в порядке
Я вот уже в который раз.
Переборю и страх, и горе –
Себя жалеть никак нельзя,
Сгорю иначе тех в укоре,
Кто не пришёл.
Вот правда вся!
1943
* * *
Длинна дорога у войны.
Для тех, кто ей уязвлены,
Иначе всё там, где полгода
Я в воду лез, не зная брода,
В огонь – как будто смерти нет,
Окоп – рабочий кабинет,
Бомбят – готовая могила...
Не знаю я, какая сила
Меня повсюду проносила.
Почти что льдинкой на снегу,
Был слаб до мысли «не смогу!»...
Но чем труднее, тем всё чаще
Лесов марийских снились чащи.
Хотенье вновь войти туда
Сильнее ратного труда!
И даже медных труб сильнее
Мой край, где синь других синее.
1943
Семён ВИШНЕВСКИЙ (1920 – 1990)
Семён Алексеевич – уроженец села Помары Волжского района РМЭ. До войны закончил музыкально-театральный техникум. В армию призвали 28 октября 1940 года. На фронте с первого дня сражений. Воевал до 1945 года, пока не был тяжело ранен в одном из боёв на территории Восточной Пруссии. Прослужил в звании от рядового до командира артиллерийской батареи.Кавалер ордена Красной Звезды (1945). Удостоен почётного звания «Народный поэт Марийской АССР». Дважды избирался председателем правления Союза писателей республики.
РЕКА ЛОВАТЬ
Красна река Ловать.
Вл. Шошин.
Не помню я, хоть режь –
Со смертью мы играли
Там Шошина допрежь.
На линии передней,
Меся то снег, то грязь,
Я, двадцатитрёхлетний,
Стрелял и бегал враз.
Деревня за Ловатью –
Борки – сгорела вся,
Куда мы шли всей ратью...
А взять никак нельзя.
Жизнь, пеплом в том горниле,
Не знала неба синь,
Знай только хоронили
Товарищей...
О, сгинь!
Сон, снова на неделе
Пугавший... Не бывать
Уж мне, где, знать, на деле
Красна река Ловать.
Не помню я, поверьте,
Какой была река,
Где воды – местом смерти,
Могилой – берега.
ЗАБЫТЬ ТАКОЕ НЕ ВОЛЬНЫ...
Гулять по парку есть резоны:
Тут воздух свеж, мазок листа
Пометил жёлтеньким газоны,
Аллея влажна, но чиста.
Сегодня нет почти что ветра,
Но зябко стало – будто жду,
Что неба мертвенная сфера
Позволит вылиться дождю.
Как чую: близко неприятель!
В тревоге слышу сердца стук –
Так увлечённый делом дятел
Быстрее всё «тук-тук-тук-тук...»
Дремала память, видно, чутко:
Пахнуло – точно на войне,
Где тишина сгущалась жутко
Перед атакою вдвойне,
Была – как аспида уловка...
И та же если тишина,
Сюда сейчас артподготовка
Ворваться бурею должна.
Вот-вот солдата в чисто поле
«Ур-р-ра!» поднимет пуле встречь,
Отдастся он звериной воле
Без права жизнь саму беречь,
Громада нас, свинца и стали
Родит в горниле вой и свист...
И взглядом вышаривший дали
Ничком уткнётся, словно лист.
...Хотя к беспамятству мы склонны,
Забыть такое не вольны –
Сильнее поздних лет на склоны
Ложатся отблески войны.
