В общем, сегодня я, избегнув неуместных прозаизмов, представлю вам мои переводы последних лет – избранное из трёхсот примерно стихотворений более чем двадцати марийских поэтов.
Переводы Татьяны Пчёлкиной состоялись в связи с её недавним юбилеем. Мной опубликована лишь небольшая их часть. Меж тем лучшие стихи (их я и перевожу) лауреата премии имени Олыка Ипая стоят большего внимания…
* * *
Горька рябина, говорят,
годится разве что на бусы.
Но разве радостный наряд
её никчёмен, для обузы?
Полынь – не славная трава,
в дому ютится у порога.
Но лечит ведь, идёт молва,
и оберег она от рока.
Реку стесняют берега –
и отмечает дни разлива
тем, что пускается в бега,
шумна, бурлива, говорлива.
Раз толковать о сём, о том
есть не одна уже причина,
эх, озарила б утлый дом
хотя бы слабая лучина.
Беру как дар рябины кисть,
как будто алую серёжку.
Мне ягод точно не изгрызть –
да успокоят понемножку.
…Сюда кто если приведён,
живёт от меры, что достиг,
он и расшатанных времён
благословляет всякий миг.
* * *
Ещё не поспела
обвисшая рожь,
осинник тем паче
не выкраснел сплошь.
А я спозаранок
бегу по росе
туда, где родные,
знакомые все.
Вот луг пробегаю
и пью из ручья.
А вон и клубника.
Кто будет? Чур, я!
И вовсе не новость
ты, ливень средь дня…
Пусть мокну – на радость
стишинка моя.
ЧУЖОМУ
На твоей стороне заговОр,
Мне – мой Бог, оживил он меня:
Ускакала, вскочив на коня,
Бестолковый прервав разговор.
Где Харибда и Сцилла, была:
Слева – град, одесную – пожар…
То в остуду бросало, то – в жар,
Но себя и коня провела.
Волокущая горестный воз,
Лошадь всё же была я, скорей.
На словах ты меня не жалей –
Для меня ты уже не вопрос.
Гриву белую я на ветру
Распушу на свободном ходу…
«Это было в каком же году?» –
Повстречав, разговор поведу.
С рукописью сборника «Родовая тропа», теперь уже изданного, Вячеслав Комаров победил в литературном конкурсе «Светлана». Наряду с марийскими есть там и тексты моих переводов…
* * *
Сбежать бы от лживых, безумных да злых...
В груди разгораются печи...
Умолкни – бессмыслен звучащий язык.
Нет правды – всё речи да речи.
Они за какую бесчестную мзду,
они за какие посулы,
с тылов подобравшись, накинув узду,
так тянут, темны и сутулы.
Давай помолчим – и, оставленный, я
помечу стихами бумагу,
и вызволит некто из шор и ремня,
подобный лекарству и магу.
* * *
Душа страдает от бетона,
зовёт к отдушинам она:
– Тут суета сует бездонна.
Домой! Без отдыха – хана.
И ходим в чащи за усладу,
в ней соловей велик и прост;
на холм у речки если сяду –
уйду в уме на много вёрст.
Подруги рядом нет. Герою
её придётся ждать ещё.
А впрочем, веки лишь прикрою –
и дышит, чувствую, в плечо.
Тексты трёх стихотворений Василия Пектеева, ныне художественного руководителя национального театра имени Шкетана, с просьбой перевести на русский язык мне дал известный художник Иван Ямбердов. Хотел сделать другу приятное. Два опубликованы. Вот перевод третьего…
* * *
Ты вернёшься?
– О, да, полной грудью вдохну
свежий воздух; лелея мечту,
подойду тихим вечером вместе к окну
и, что будет, по звёздам прочту.
Не вернётся…
Зачем-то, увы, не резон…
Тяжела на разлуке печать…
Поутру не разбудит, не вымолит сон,
не проводит, не выйдет встречать.
Уходящие канут бесследно куда?
Их встречают ли там, вдалеке?
Где живут – и живут ли – без слов и труда,
обо всём позабыв, налегке?
Миг – тот самый –
проникнет ли первым лучом,
мир твоим озаряя лицом?
Ты ведь знаешь, ты ведаешь, помню о чём,
где былого я был бы истцом.
А обиды прости – искупил я стыдом.
Мне твоих бы испить родников…
Умоляю, покинь опостылевший дом,
освяти же собою мой кров!
Победительница первого, 2014-го года, конкурса «Светлана» Раисия Сунгурова, после окончания Маргос-университета уехавшая в Сургут и ставшая там заметной общественной фигурой, в «Беседке» тоже публиковалась. Но далеко не все переводы её стихов известны широкому читателю.
МОЛЮСЬ
Есть дверь души. Войду. Как в храме,
молюсь, не чувствуя границ;
вот вера свечечкою в раме –
в глазах... И я – пред нею ниц.
Как на кресте – нет, на распятье –
шепчу, прикрыв уста рукой;
молюсь души на чистой пяди,
молюсь – и вымолю покой.
Вот месяц тоже – в небе свечкой,
и белой нимфой входит свет.
Усни, сознание, овечкой...
Смешон сказавший «Бога нет».
* * *
Пусть стынет чай, рождая гущу –
сейчас важней метания среды:
страстей немых вступили в бучу,
уже не помня страхов, я и ты.
Вскипев, сойдут минуты смуты –
тогда и вспомним мы остывший чай.
...Что быт, что суд и пересуды –
есть лишь любовь…
Стучится в дверь – встречай!
РОЖДЕСТВО
Выпал снег на поля, на дорогу
до колен, а местами – до риз.
Но и он – что рождественский – к проку.
Выдь, народ! До Него дотянись.
Окрылённым лети над снегами,
не щадя для добра живота.
Будет нам, если Боженька с нами,
чёрный хлеб и святая вода.
Снег густой – никуда, ниоткуда...
И для нашей земли, и для той.
...Жить язЫкам хотелось без блуда,
и в народе рождался святой.
* * *
Душа, уймись... И не жалей.
Теперь люблю моё я горе.
Не будь его – сгорю скорей.
В ладу мы с эти комом в горле.
И за околицу я шла,
И вниз по улице… Что толку!
Сжигает горечи жара,
И в каждой поре – по осколку.
Мне тесно тут, мне тесен свет
В пути от искры до пожара…
Звезды срывающейся след –
Напоминание: мне кара.
Но жду ещё: настанет день –
Чу! Горя больше мне не надо…
А вдруг пристанет, словно тень,
Привычка сгубит, слабость, лень?
…О, не гляди же виновато!
Пока снега ещё в силе, стихотворение Веры Гордеевой хорошо впишется в нынешнее состояние наших душ…
САНКИ
Умчите туда, деревянные санки,
где склон ледяной называли горой,
сбежит если лыжа – без помощи мамки
вполне обходился отставший герой.
Туда, к середине деревни – к оврагу,
где лёд по весне до того ноздреват,
что детям – промокшим, устроивши свалку –
штаны ещё рано с утра надевать.
Ледышки там с крыши свисают в надежде,
что их посбивает мальчишка-чудак...
Найдётся и ныне проказник, как прежде:
полижет сосульку то эдак, то так.
Лизнёт и железку. Навеки в науку.
До ран обдерётся – что просто беда.
...Эх, санки, нельзя мне верёвочку в руку –
скатилась я с детской горы навсегда.
