Мальчик подрастал, в садике был как все, в обиду себя не давал, но и "детским героизмом" не отличался. Не любил играть с детьми, предпочитал уединение. Папа у них преподавал высшую математику в университете, с маленькими детишками общаться не умел, но сына любил и вырезал ему замысловатые конструкции - то ленту Мебиуса ему подкинет, то смастерит кубики разной геометрической формы. Дима с папиными математическими "игрушками" мог часами заниматься. А когда чуть подрос, сам стал экспериментировать, и порой уже папа сидел и думал, что это его мальчик тут такое "накрутил"...
Так случился первый патент на изобретение, папа тогда оформил его на себя, Диме было всего шесть. "Ну, это нечаянно. Он просто играл и так получилось", - сказал папа маме. А та поверила. "Мой сын - гений!" - она ликовала от одной только этой мысли. Тогда же почувствовала себя самой счастливой женщиной на свете.
Однажды, отводя Диму в садик, она ему так и сказала: "Сынок, только ты не говори никому, но ты у нас не такой, как все. Ты - гений!" Почти заговорщицким шепотом тогда сказала и даже оглянулась по сторонам, чтобы их не подслушали. "Ух, ты! А как это?" - заволновался маленький Дима. "Сынок, гений - это просто... он "творит", и у него все получается! Тебе, конечно, надо будет учиться в школе и в институте, но там все учатся, а гений... такой один!" - объяснила ему мама и счастливо засмеялась. И Дима ей поверил. Но часто тормошил вопросами: "Мам, а почему другие дети не гении?" - "Понимаешь, сынок, это у всех по-разному. Кто-то просто так и не узнал об этом, ему никто не сказал, или он сам не догадался, не обратил внимание на свой талант, забросил его или поломал. Кто-то просто не поверил, что он гений. А ты веришь?" - "Верю!" - с радостью крикнул Дима, а потом побежал, скатился с горы и снова прокричал: "Я - гений!" Тут же испуганно оглянулся на мать, закрыв рот варежкой. Мама улыбнулась и подмигнула ему.
Когда она заходила к нему в комнату и заставала его за техническими делами, обязательно подмигивала. Сын всегда знал, что она хочет сказать ему: "Помни, ты не такой, как все, ты - гений!"
В школе Дима всегда удивлялся, когда одноклассники рассказывали, как иногда родители их называют дома: бестолочь, тупой, баран, дебил... Он такого представить не мог. Но его уже не удивляло, что постепенно эти одноклассники вполне оправдывали эти "названия". За "не такой, как все" в школе Диму, правда, часто били, поэтому ушел на обучение экстерном и к 15 годам получил аттестат. Поступил в университет к папе на физмат. Студентом, как и в школе, продолжал что-то изобретать и патентовать. Это даже приносило доход. Завод по производству детских игрушек где-то за границей что-то регулярно выкупал у него. Он уже тогда решил: "Надо становиться миллионером. Чтоб родители не работали. Хватит им". К 20 годам у него уже была своя фирма по наружной рекламе, быстро обросшая постоянными заказчиками, производственными площадями. Тогда же Дима решил жениться. Выбрал пять претенденток - бывших однокурсниц и каждой сделал предложение - план на жизнь. Квартиры-машины-бизнес, к 30 годам заработает столько, что работать уже не будет. Одна тихо сказала: "Дим, извини, я тебя не люблю". Остальные посмеялись и покрутили пальцем у виска. Кроме одной, самой невзрачной из них. Она задумалась и согласилась.
Они поженились, все шло по его плану, жена постепенно становилась волевой бизнес-вумен, центральной фигурой в его структуре. И к 30 годам, как только Дима достиг намеченных миллионов и все прекрасно работало без него, он вдруг потерял интерес к жизни. На него сначала навалилась огромная скука, потом депрессия, а дальше обнаружился серьезный диагноз. Лечения, кроме поддерживающего качество жизни, специалисты предложить не могли.
Теперь он ест из разовой посуды, живет в отдельной квартире с наглухо зашторенными окнами, слушает "Ласковый май", любит вареную колбасу и очень, очень скучает. Частенько повторяет фразу: "Меня ничем не удивить..." С ним никто не спорит дома, ему никто не перечит, все вокруг делается "ради него" и женой, и мамой, и детьми... А он продолжает периодически что-то изобретать и патентовать. Его две дочки соревнуются между собой, кто из них больше похожа на папу. Даже когда у старшей было подозрение на папин диагноз, раздался победный клич: "Йес! Значит, я больше на папу похожа!"
А он смотрит на них и думает: "Глупышки, как они будут без меня жить? Да еще с такими деньгами..."
Развлечь его еще может только интересный собеседник. От него можно услышать: "Самая увлекательная и интересная конструкция на земле - это люди. Если бы я только это раньше понял, я бы по-другому прожил жизнь..." Когда его спрашивают, а что ему нравится в людях, он улыбается и отвечает: "В людях мне нравятся женщины. Они наиболее непонятны и непредсказуемы".
Его мама, все еще красивая и моложавая, бывая дома чаще только проездом то из Парижа, то с каких-нибудь экзотических островов, подмигивает ему, как в детстве: "Ты не такой, как все!" И гладит его как маленького по голове, а он уворачивается из-под ее руки: "Да, нет, мам. В том-то и дело, что такой же. Как все". И очень грустно смеется.