Ольга лежала на теплом плоском камне, закрыв глаза. На "диком" берегу, заваленном мусором, отдыхающих почти не было. Слушала шум прибоя и переживала. Как получилось, что вчера вечером, познакомившись на пирсе с симпатичным молодым человеком по имени Степан, она привела его в свой номер, хотя это было совсем не в ее правилах? Словно затмение какое-то нашло. Гуляли по набережной, пили вино, он острил, она смеялась. А потом они оказались вдвоем в ее тесном одноместном пансионатском жилье.
От воспоминаний Ольга скривила рот и, прижав руку тыльной стороной ко лбу, еще крепче зажмурилась.
Сопротивления практически не было, он владел ею долго и грубо, а на рассвете ушел не попрощавшись, бросив на стол несколько смятых стодолларовых купюр.
“Приехала, - думала Ольга, вновь и вновь перебирая в памяти события бурной ночи, - уже за проститутку меня принимают. Надо его найти и бросить эти доллары в морду бесстыжую. Сволочь такая”.
Она недоумевала, как это могло случиться. Ведь порядочная замужняя женщина. У нее дома тоже есть Степан. Хороший, верный муж. Занят только чрезмерно. Вот и на юг не поехал по этой причине. Остался с маленькой дочкой. Ольге путевку купил, бабушку из деревни привез за внучкой поухаживать, а сам весь с головой в работе.
И как жить ей после этого, как мужу в глаза смотреть. Он такой честный, добрый. А она... Как он отреагирует, если все ему рассказать? Ольга соскользнула с камня и осторожно побрела по неровному дну в морскую пучину. Доплыла до буя и повернула обратно.
“Утопиться, может быть,” - мелькнула в голове веселая мысль. Она вдохнула полной грудью и нырнула. Открыла глаза. В прозрачном хрустальном мире плавали мелкие медузы и шмыгали серебристые рыбки. Солнце пронизывало толщу воды до самого дна, где среди замшелых коряг были разбросаны некрупные ракушки и занесенные в первозданные глубины пивные банки, медленно тонувшие в песке.
Д ышать стало трудно, и Ольга вынырнула на поверхность, хватая ртом спасительный воздух.
“Нет, родная, - подумала она, - во-первых - это пошло, во-вторых - очень неприятно... А дочку кто будет растить, если ты, порочная женщина, с собой что-то сделаешь?”
При воспоминании о дочери защемило сердце и захотелось домой. В переживаниях и размышлениях день прошел незаметно. А вечером ноги сами понесли ее на пирс, туда, где вчера познакомилась с этим мерзавцем.
“Дам ему по роже, пусть знает, что не все на свете продается”, - думала она, шагая по расцвеченной огнями набережной. Где-то, покрывая звуки многоликого вечернего гульбища, орал динамик:
О, Рио-Рио, рокот прилива,
Шум прибоя, ночной размах!
О, Рио-Рио, сколько порыва,
Сколько зноя в черных очах...
Сзади кто-то осторожно взял ее под локоть. Да, это снова был он. Глядя на привлекательного мужика, Ольга забыла, что хотела ему сказать. Степан широко улыбнулся и заговорил:
- Ты прости, что утром рано ушел, дела. Будить тебя не хотел. Денег немного оставил, не сочти за наглость, тут все дорого, а мы вечером весь твой холодильник опорожнили. Я тут дом строю, завтра жена должна приехать смотреть. А сегодня свободен. Может, проведем вечер вместе?
- Ты женат? - задала Ольга глупый вопрос.
- Да, и жена у меня замечательная. Она салон красоты содержит. Умная баба и красивая. Мы с ней европейцы, понимаем друг друга.
Он снова широко улыбнулся:
- Человек - существо полигамное, это подтверждено эволюцией. Кстати, есть мнение, что потомства полигамных семей очень жизнеустойчивы. Но мы это проверять не будем. А ты мне нравишься, мы свободные люди. Наши отношения не наносят никакого вреда близким. Так почему мы не можем побыть вместе? Все эти средневековые морали, устои - суть ханжество лиц, которых никто не любит. Моралисты - это самые неудачливые в сексе люди, у которых никогда ничего не получается.
О льга смотрела на него и ловила себя на мысли, что во многом согласна с этим красивым, чужим мужчиной, до которого так легко можно дотянуться рукой, погладить его роскошные кудрявые волосы. К которому можно легко прижаться, ощутив рядом сильное, полное желаний тело.
На триста долларов, оставленных Степаном утром, они купили хорошего вина, много вкусных закусок. И было жаль, что летом на юге ночи такие короткие.
А утром, закрыв глаза, Ольга снова лежала на теплом плоском камне.
- Ничего я своему Степке не скажу. Что было - то было. Мужа и дочку я люблю по-прежнему. И “полигамного” Степу тоже люблю, он такой дикий, грубый, и... это мне нравится. Хотя его больше нет и никогда не будет в жизни. Жене, наверное, сейчас сказки рассказывает про верность и домовитость свою.
Вот жизнь. Любой брутальный мужчина после женитьбы постепенно превращается в агнца, у которого в мыслях никогда не появляется желания попытаться изнасиловать свою жену. А каким-то женам может быть именно это и надо. Не зря же в процессе развития человеческой цивилизации, на протяжении многих веков завоеватели приучали покоренные народы к тому, что насилие - это нормальные отношения между мужчиной и женщиной. Дескать, сопротивляться не надо, надо расслабиться и получить удовольствие.
Хотя, с другой стороны, ничему хорошему эти варвары-завоеватели научить не могли. Грязные были, как собаки, про эстетику ничего не ведали, в загсе с женами не расписывались. Мурло, одним словом.
Приехав в родной город, Ольга расцеловала встречавшего на вокзале мужа и не почувствовала себя виноватой. По дороге домой она шутила и смеялась, одарила дочку и свекровь подарками. И зажили они дружно и весело. Красиво отметили Новый год и Рождество, на лыжах вместе катались.
По весне ездили с друзьями на природу, жарили шашлыки. Работа, правда, напрягает. За год устаешь.
Этим летом Ольга снова хочет съездить отдохнуть на юг. Одна.
