Он только никак не мог найти себе жену... Может, не встретил еще такой же чудачки? Или просто никто еще не коснулся его сердца? К нему всегда кто-то присматривался, работал все-таки в женском коллективе... Но он был все еще один, не связанный ни с кем узами посвящения друг другу. Дело в том, что он знал, что такое сильные чувства, и не хотел идти на меньшее.
Когда он только пошел в первый класс, влюбился. Безнадежно, бесперспективно, обреченно. Но это была настоящая, опаляющая, перевернувшая его жизнь любовь.
Она была взрослая женщина, немного за тридцать. Соседка по коммуналке Людмила ничего и не подозревала о том, какую бурю чувств вызывает. Работала продавцом в магазине "Свет", носила крашенную рыжую шевелюру, волной завитую назад от квадратного выпуклого лба. У нее были прекрасные янтарно-зеленые глаза, смуглая кожа, помада в тон волос... Ничего привычно красивого в ее лице не было. Женщины-соседки частенько про нее говорили: "Какая же она страшненькая!.."
Но ему она казалась необыкновенно красивой. Он мог часами за ней наблюдать -  она вызывала в нем неизъяснимое волнение. Была не такой, как все. По-другому говорила, ходила, пила из чашки на общей кухне чай, даже эту чашку держала как-то по-другому! Смотрела на других и слушала - не так. Казалось, она вглядывается и вслушивается, пытается что-то еще уловить, то, чего уши и глаза не достигают...
Она необычно одевалась - шила сама и вышивала себе одежду, да и всем желающим вокруг. Он до сих пор помнил детали ее образа, как будто память из последних сил удерживает самое дорогое - запах, цвета, звуки голоса, мелодию интонаций, вышитые ромашки и незабудки на ее кофточках...
От нее удивительно пахло - лугами, лесом, чем-то смолянистым, лимонным, зеленым... Это потом он узнал, что так пахнет лаванда. Запах горячей хны, которой она красила волосы, казался ему самым изысканным и вкусным на свете. Однажды он помогал ей
красить волосы. Мамы дома не было, обычно это делала она, и Людмила заглянула к ним: "Малыш, поможешь?" И он намазывал зубной щеткой теплую маслянистую жижу ей на волосы... Сколько он пережил  тогда ощущений, близких к... священнодейству! Тогда он и решил, что станет парикмахером.
А потом в их доме появился гость. Седеющий интересный мужчина с букетом, коробкой конфет и шампанским. Когда вокруг Люды сгрудились соседи, он, запинаясь, сказал: "Людмила, я знаю, что у тебя здесь нет других родственников, кроме... соседей. Я у них прошу твоей руки! Ты станешь моей женой?" В ожидании ответа у мужчины дергалась веко, соседи замерли.
Людмила молчала... "Да" прозвучало выстрелом в сердце "малыша"... Он еще долго вспоминал тот день, а потом сборы и переезд Людмилы. Как он решился и подошел, умолял ее с детскими слезами  не выходить замуж "за седого": "Ведь он не любит вас так, как... я. А я вырасту и женюсь на вас. Только подождите..." А она улыбалась, утирала его слезы, смотрела ему в глаза: "Ты самый лучший "малыш" на свете..." И поцеловала его в лоб. Больше он ее не видел никогда.
Он пытался завести романы, знакомился с девушками... Но вот это ожидание, что будет как "тогда", "та" полнота чувств, волнения, восторга... но все в сравнении меркло. Он уже начал думать, а что если с ним это уже больше никогда не повторится? Что "вырос", что "это было детство", что "такое дается один раз"... И еще миллионы отчаянных мыслей приходили в горькие минуты размышлений. Иногда даже прямо во время работы. Стриг, красил, укладывал целые архитектурные сооружения на головах прекраснейших созданий... "Косил" - так он это называл. Смотрел в бездонные гламурные-модельные глаза, с интересом вглядывавшиеся в него, и пугался сам себя. Ни-че-го. Не волновало. Не трогало. Он даже пробовал в запой уходить и работу менять, уезжать и возвращаться. Даже чуть не женился однажды... Отказал: "Прости, я не люблю так... как я могу любить. Я знаю, как я люблю. Прости. Прости..." Купил девушке подарок, который она бросила в него, и отменил торжество.
Тот день не предвещал ничего судьбоносного. Клиентка его кофе облила, а он не расслышал заказ и постриг гораздо короче - руки сами пошли.
И тут вошла Она... Он уставился, разглядывая ее в зеркало... Нет, показалось. Ничего общего. И тут эта девушка как-то повернула голову и прищурилась, так что у него подпрыгнуло и забилось сердце. Он пригласил ее в кресло... Когда он запустил руки в ее тяжелые благоухающие хной волосы и спросил: "Неужели стричь?", услышал переливы голоса: "Стричь".
В зеркале встретились их глаза... Что-то давно отпечатанное в сердце, тяготившееся пустотой, недостачей, вакуумом... Наконец наполнилось, совпало, соединилось, встретилось, совпали пазлы и защелкнулись. "Есть. Было. Будет". Сердца замерли и... забились  как одно. "Меня зовут Саша" - "Инна". "Выходите за меня замуж..." - "Ладно, выйду..."
В зеркалах повисли изумленные взгляды коллег, замерли "руки-расчески", "руки-ножницы"...
Он откинул ей волосы со лба и даже не удивился, увидев квадратный выпуклый  лобик... Он уже не помнил, в каком беспамятстве пошел провожать ее домой и какую чушь нес по дороге... Они держались за руки и не могли наглядеться друг на друга... А когда дошли, и она пригласила зайти на чашечку чая, родители как раз дома, он зашел и по лавандовому запаху в коридоре уже понял, кого он сейчас увидит...
Она так же красила волосы хной, той же помадой губы и даже вышитые кофточки были такие же и зеленели янтарем глаза... "Моя мама, Людмила Алексеевна..." - "Мама, это Саша..." - "Малыш? Это ты? Как же ты вырос!" - "Людмила Алексеевна, вы так же прекрасны... Вы отдадите за меня вашу дочь?" - "Мама учти, я уже согласилась..."
Как же он был счастлив, что она родила дочь, так похожую на себя...