Помните, Булат Окуджава пел:Эти строки выдающегося барда – первое, что пришло в голову, когда взял в руку сборник Игоря Попова «Поч омсатым» (2018), ведь в переводе на русский язык название означает «Распахни свою дверь». Существенное отличие лишь в том, что Булат Шалвович призвал к открытости при доверительных отношениях людей (в большом селе Старый Торъял мне довольно было накинуть щеколду и вставить туда палочку), а Игорь Геннадьевич предлагает держать открытыми – двери ли дома, створки ли души – во времена довольно беспардонные. В его книге нет одноимённого стихотворения, которое ограничило бы суть названия определённой ситуацией, то есть позыв – скорее из добродетельности, духовных устремлений автора.
Когда метель кричит, как зверь –
Протяжно и сердито,
Не запирайте вашу дверь,
Пусть будет дверь открыта…
Лет восемь тому, как известная поэтесса Альбертина Иванова высказала мнение, что появился, наконец, молодой автор, который лёгок, остроумен и, кажется, талантлив. При засилье в марийской литературе женщин слышать такое было приятно. Игорь же на время, можно сказать, выпал из писательства, после вуза обустраивал жизнь, делал карьеру…
Но вот вышла книга, где восемь небольших разделов. О чём, каких откровений она? Ответов получил не так много. Зато возникло острое желание задать автору несколько вопросов. Что я и сделал…
Ответы Игоря Попова
– Ты, судя по всему, остаёшься верным основной теме – о жизни, судьбе марийского села. Реальность такова, что в стихах об этом не избежать тревожных мотивов. Они у тебя были прежде, остаются и сейчас. Какова тенденция: поводов для тревоги становится больше или меньше?– Где-то появился некий позитив, где-то поводы для тревоги сохранились или возросли. Это определяется состоянием села, республики, страны. Уже подростком, когда влиять ни на что ещё не мог, я осознавал, к чему ведут события. Детство провёл там, где работали родители: на животноводческом комплексе, уборке урожая, в автопарке. Мир видел глазами сельских тружеников, чья жизнь шла в пределах совхоза. Когда хозяйство обанкротилось, многие не знали, как дальше жить. К тому времени я освоил технику стиха и пытался овладеть метафорой. Понятно, что в моих робких строках через раз звучала социальная тема.– Явно прочитывается – особенно в четвёртом разделе сборника – твоё острое недовольство результатами своего творчества. Ты призываешь себя к преодолению сдерживающих начал. К преодолению чего прежде всего?
Со временем одни, как мои родители, нашли работу в соседних хозяйствах, другие стали вахтовиками, иные спились и поумирали. В стихах я сопереживал этому. Помню, моя учительница Лидия Анатольевна Садовина призывала находить позитивное.
Произошло то, чего опасался 15 – 20 лет назад. Молодых семей в моей деревне почти не осталось, ровесники и те, кто младше лет на десять, живут в городе или посёлке. Нашим детям практически негде разговаривать на родном языке – языковая среда в детском саду, школе, на улице неизбежно делает своё дело. Дети, рождающиеся на селе, сызмальства мечтают уехать. Хорошо, что почти в каждом районе есть 1 – 2 крепких хозяйства. Они не дают селу зачахнуть, там зарабатывают на жизнь мои деревенские друзья.
– Так как литературной критики, несмотря на обилие остепенённых филологов, у нас нет, приходится самому быть оппонентом себе. Честно говоря, лишь получив Ваше письмо, над этим вот вопросом я задумался впервые. Итак…– Позиционирование тобою себя как подражателя Пушкину и Есенину понятно. Хотя мне кажется, что современный пишущий на марийском языке поэт должен бы тянуться к вершинным текстам Валентина Колумба. Если терпеливо, вдумчиво прочесть 2-й том его пятитомника, то, во-первых, поразишься широте мышления автора (от его образованности, познаний) и, во-вторых, откроешь для себя множество тем, свежее осмысление которых в новых произведениях сильно двинуло бы вперёд марийскую литературу. Что ты об этом думаешь?
Вспомним, как там у Сергея Есенина: «Ведь я мог дать не то, что дал, // Что мне давалось ради шутки…». Стихотворец я не плодовитый, пишу периодами, то за год – ничего, то за неделю – стихотворений двадцать. Хотя в обыденной жизни то и дело замечаю такие детали, приходят такие сравнения, метафоры, что думаю: «Эх, в стихотворение бы это!» Обидно, что многое забывается.
Я, вообще, не особо усидчивый. Если надо для дела, если обещал, буду корпеть до победного. Творчество для себя должно приносить удовольствие, ощущение полёта. У меня с детства так: вот я поэт, через полчаса – механик, ковыряюсь в мотоцикле отца, вечером заучиваю новую мелодию на гармони. Научился – рад, нет – не стану мучить себя и окружающих, оставлю на потом. Став взрослым, приходится себя дисциплинировать, но корневые особенности человеку всё равно не изжить.
– С творчеством Колумба я знаком со школьных лет. Его образный ряд, широта мысли, охват множества тем в отдельно взятых стихотворениях, конечно, поразительны. Я не ограничился школьной программой. Влившись в культурную жизнь республики, стал часто слышать о Колумбе. Это произвело обратный эффект. Осознаю мастерство и величие поэта (многие его строки помню наизусть), но душа к нему пока не лежит. Когда все вокруг говорят «обрати внимание на Колумба…», «посмотри, как про это Колумб написал…» и т.п., мне хочется ещё более закрыться. За такое же когда-то недолюбливал и Пушкина. А Есенина начал читать, найдя на чердаке нашего старого дома потрёпанную книгу его сочинений, без обложки, откуда была вырвана поэма «Анна Снегина». Это у меня характер такой: не устремляться вместе с толпой. Сам приду, своей дорогой, и к Пушкину, и к Колумбу.– Можешь назвать хотя бы одного сочинителя поэтических текстов на марийском языке, в чьих стихах пульсировала бы современность? Такого, кто работает как сопереживающий свидетель жизни родного народа.
Согласен, что свежее осмысление тем, затронутых Валентином Христофоровичем, двинуло бы марийскую литературу вперёд. Любителям поэзии, пишущим – в особенности, хорошо бы прочесть все тома упомянутого собрания сочинений. Второй том «вау-эффекта» на меня не произвёл из-за перенасыщения моего личного инфополя и потому, что с творчеством поэта уже был знаком и знал: Колумб на сегодня – вершина марийской поэзии.
Последний, кого открыл для себя, – это Маяковский. В школе его или не так преподают, или (что вероятнее) дети ещё не готовы воспринять. Открыл случайно: наткнулся на аудиоверсию поэмы «Человек», потом – «Флейта-позвоночник».
– Геннадий Ояр, Альберт Васильев. Мне кажется, у Геннадия Леонидовича найдётся стих на любой случай жизни – как радостный, так и не очень. Значимые события или происшествия он помечает новыми стихами. Хотя не так часто, как хотелось бы. Критический настрой Альберта Васильева выражается всё острее. Но и он теперь пишет реже. Стал радовать Николай Золотарёв. Разнообразием тем, иногда – охватом пространства, возросшей интенсивностью труда.– Небезызвестный Владимир Козлов однажды подарил мне сборник слов песен современной марийской эстрады. Из двухсот примерно текстов только два – три с большой натяжкой можно назвать стихотворениями. Авторы же, переполнившись гордостью, объявляют себя поэтами. Я понимаю, из чего произросло и отчего процветает это явление. Мне интересно и твоё мнение.
– Это связано с экономикой. Гонорары профессиональных композиторов и писателей превратились в ничто. На их место пришли любители, качеством сильно уступающие профессионалам. Так в любой деятельности, поэзия не исключение. Вторая беда – отсутствие литературной критики. На мои некоторые замечания авторам по их текстам в ответ часто слышу: «Но это же всего лишь текст песни». Не согласен. Песни быстрее доходят до аудитории – тем более должны быть грамотно составленными хотя бы.* * *
Не пытаясь охватить всё, что в сборнике «Поч омсатым», замечу: именно в своих метаниях Попов наиболее глубок и даже поэтичней. В подтверждение – два стихотворения в моём переводе…
* * *
Связались как, не знаю сам,
Дороги наши в круговерти…
Ты – пуще солнца по глазам,
Нужней самой, ей-богу, тверди.
Гуляешь солнышком со мной
И освещаешь высь и сушу,
Дождём прольёшься в летний зной,
Теплом, войдя, растопишь стужу.
Пускай товарищ скажет вдруг:
«Каким ты был! И враз не стало…» –
Не выпускай меня из рук,
Дружку везёт пока что мало.
Неправда, что союз двоих
Навек в легендах лишь возможен.
Узнавшей крепость рук моих,
Узнаешь, как твой друг надёжен.
* * *
– Что скажешь – всё не ко двору,
Словечки тащишь из кармана, –
Так, глядя в зеркало, корю
Туда глядящего болвана. –
Вчера ещё – пузырь, бахвал –
Трубил: …и тем, и мыслей много.
А ныне… Что ты накропал?!
Ведь эта жуть – полубольного…
Отвечу, но не как врагу,
Что полон дум я, а не в трансе,
Ещё чуть-чуть – и всё смогу
Ума и сердца в резонансе.
Держа в себе, как на весу,
Слова доверю не бумаге –
Тому, родному, донесу,
Кто ныне бедствует во мраке.
Глаза в глаза проговорю,
Как если б вещее открыл я,
Как дам на гибельном краю
Ему спасительные крылья.
Другие выпуски поэтической рубрики читайте в специальном разделе.
