АВТОР: ГЕРМАН ПИРОГОВ
Близится к концу работа над последним, третьим томом полной (имён) «Антологии марийской поэзии в переводах Германа Пирогова». Первые две книги изданы в 2010 и 2011 годах. В третьей авторов – действующих наших современников – будет числом поменьше, но весомость изданию наверняка придаст большой раздел новых переводов из произведений поэтов, опубликованных в антологии ранее, в частности: Тихона Ефремова, Семёна Вишневского, Алексея Январёва, Светланы Эсауловой, Альбертины Ивановой, Валентины Изиляновой, Зои Дудиной, Светланы Григорьевой…
Поэт Иван Бердинский был представлен мною во втором томе лишь тремя не самыми значительными текстами, без очерка жизни и творчества. Он, как выяснил впоследствии, заслуживает большего. Уже одними своими бесчисленными страданиями, коих на его короткий век выпало сверх всякой меры.С десяти лет его, уроженца деревни Тумерсола Сернурского района, начали преследовать болезни. Он стоически переносил боли и немочь, черпая силы в том числе из знаменитой в Советском Союзе книги Николая Островского «Как закалялась сталь», которая стала ему настольной. Где он только не начинал учиться после школы, чтобы получить образование и профессию: в музыкальном училище, педагогическом техникуме, институте, – и каждый раз болезни вынуждали бросать учёбу. В 1970 году он лишился одного глаза. Позднее был осуждён. Как свидетельствовали очевидцы, в местах лишения свободы исписал стихами несколько толстых тетрадей. Они были утеряны... В декабре 1978 года 42-летний поэт тихо угас от туберкулёза в районной больнице.
Примерно год тому назад в разговоре с известным марийским литературоведом я упомянул его – и в ответ услышал: «А кто это?» Словом, сегодняшней публикацией я хочу напомнить о нём тем, кто его знал, и сообщить имя тем, кто о нём не слыхал. Стихи Ивана Анисимовича (в моём переводе) – доказательства его пытливого ума и таланта…
Зной
Лей-не лей, а вода тотчас сохнет. Жара!Сникла мельница – нет ни порыва.
Только хворь моя всё не уйдёт со двора –
И дышу, ею пойман, как рыба.
Сдаться что ли ей, руки откинув крестом?
Убежать?.. Да куда там калекой.
Дом родимый, выходит, навеки гнездом,
Время тут и увязло телегой.
Душа не камень…
Есть время нам для горя, плача,А есть – веселью и стихам.
Сержусь порой, досаду пряча:
Опять ревут по пустякам!
По пустякам ли? Ведь не камень
Душа – ранима, горяча;
Поёт – и выдержишь экзамен
И обойдёшься без врача.
Но ведь бывает: еле тлеет
Не в силах жить и до утра –
А тот, кто рядом, пожалеет
Задаром, вроде бы, добра.
И мне ещё пенять он смеет,
Что руку помощи тяну…
Надут, но глуп – не разумеет:
Он – камень, тянущий ко дну.
Ты – моя мелодия
Дорога раскисла – и ногиРазъехались, болью тревожа.
Но вместе мы не одиноки,
Опора моя и надёжа.
Хотя и сказала: «Устал ты»,–
Не кинула на полдороге.
Тут осень: то слякоть, то гвалты…
Зима, по всему, на пороге.
Как тучи, нависли и сплетни;
От них разрушается разум.
Но рядом ты – день уже летний
И дух оживляется сразу.
Ни ныть, ни стенать не умею,
Дорога и есть мой фарватер;
Ты тут пока – не онемею,
С тобой я – почти Нончык-патыр
Вот, твёрже вгрызаясь в дорогу,
Шагаю почти что без сбоя,
Готовый стоять за подругу
С другими до смертного боя.
В родной деревне
Тут – всегда в ажуре,Весел круглый год.
Кто в моей был шкуре,
Тот меня поймёт.
Верю в дни разлуки,
Что на все цвета,
На любые звуки
Лето тут всегда.
Отчего и в будни
В лицах доброта,
Не узнать вам, злыдни.
Да и города.
...От девичьих песен
Сумерки нежны,
Мир от мыслей тесен
И сбегают сны.
Соловьи запели...
Точно не уснуть:
Жаждой жизни трели
Наполняют грудь.
Земляк Бердинского журналист и поэт Виталий Богданов, тоже трагически рано ушедший из жизни, выразил своё отношение к Ивану Анисимовичу очень задушевным, красивым поэтическим посвящением, которое также публикуется в третьем томе антологии.
Памяти И. Бердинского
Под дугой колокольчиков звонких,Сердца сбоев и боли не зная,
В мире чувств и намерений тонких
Хочешь жить, от души созидая.
Беды будут – то пусть без отравы
На века, без мучительной мести,
Пусть пребудет, что первые травы –
Возрождения вечного вести.
...Выйду я за дома, на задворки:
Вон другие деревни и дали.
Эти детства любимые горки
Закаляли. Не тут укатали.
