Когда-то мой друг подарил мне превосходного качества сборник стихотворений «Поэзия дороги», где представлены сотни авторов от Сенеки и Катулла, неизвестных восточных (японских, китайских и др.) до наших современников. Марийских поэтов там нет, но нашлись бы и у них строки, достойные столь представительного сборника.
Первопроходцы национальной литературы, теперь уже ставшие признанными классиками, стремились представить марийскому народу ее историческую стезю как дорогу во спасение, жизненно необходимую и вполне возможную в условиях, сложившихся после Октябрьской революции. На мой взгляд, общий призывный тон и социальный смысл их гражданских хрестоматийных текстов емко представлен стихотворением Шабдара Осыпа 1927 года...
СИЛА
И только сильный – только он! –
найдёт свой путь,
Сумеет он себя постичь,
одеть, обуть.
Обязан силу и ума, не только рук,
Представить миру человек
однажды вдруг.
Такого – встретив, встав на час
с ним лоб ко лбу –
Уже к концу беседы с ним я полюблю.
Он так пытлив, что видит всё
в тебе до дна,
Пронзает речь – то горяча,
то холодна.
Не пробуй даже возразить
себе во вред –
Уйдя, вернёшься и пойдёшь
за ним вослед.
Что у марийцев вот таких
и нет почти,
Нас губят мор, нужда, секут снега,
дожди.
Вон у того и грудь крепка,
да знаний нет,
Сидит на старой кляче страхов
и примет.
О, соплеменник! Стань и ты
во всём могуч,
Рождай несметное хотя б
из прежних буч,
Будь телом прочен, силу мышц
крепи в труде,
Пусть разум ищет выход свой
всегда, везде.
Давно все знают, что толковый
наш народ –
В ученье силы он возьмёт. Уже берёт!
Уже мы знаем: в этом суть
грядущих лет,
Туда детей пытливых наших
там билет.
...Ты слышишь: грозы революций
вторят мне –
Что сильным, умным
нужен ты себе, стране.
Учись, собрат – и взрослым жить
не поздно нам,
В науках ты пока подобен пацанам.
Когда отступит тьма –
нужда уйдёт, сбежит...
Тогда мариец и поймёт,
что значит ж и т ь!
Особняком всегда будет стоять в поэзии тема дорог заведомо гибельных – военных. Известно, какой необратимый урон понесла молодая национальная литература в годы войны с фашистской Германией. Погибли более ста авторов, имевшие первые книги и публикации. На фронт ушли 13 (почти все) члены тогдашнего марийского отделения союза писателей СССР. Пронзительны строки поэтов-фронтовиков о тяготах военных дорог:
И. Стрельникова, В. Рожкина, М. Казакова, А. Январева, Н. Ильякова, Г. Матюковского, А. Канюшкова, С. Вишневского, Б. Данилова... Полное трагизма короткое стихотворение об этом Анатолия Бика – как выстрел в упор.
* * *
Длинна дорога у войны.
Для тех, кто ей уязвлены,
Иначе всё там, где полгода
Я в воду лез, не зная брода,
В огонь – как будто смерти нет,
Окоп – рабочий кабинет,
Бомбят – готовая могила...
Не знаю я, какая сила
Меня повсюду проносила.
Почти что льдинкой на снегу,
Был слаб до мысли «не смогу!»,
Но чем труднее, тем всё чаще
Лесов марийских снились чащи.
Хотенье вновь войти туда
Сильнее ратного труда!
И даже медных труб сильнее
Мой край, где синь других синее.
В послевоенной поэзии тему, так или иначе связанную с войной, продолжили сыновья погибших на фронте отцов: В. Колумб, С. Николаев, Е. Герасимов... В ней стало больше раздумий, философствования, выводящего на важные
обобщения общечеловеческого значения. Как у военного сироты Ивана Тарьянова в одном из его последних стихотворений – 2005 года...
ДОРОГИ
Пройти наши земли
не хватит стопы.
Всему имена есть,
названия, клички;
Везде указатели,
стрелки, столбы;
Как перст указующий,
всюду таблички.
Дорогу проложим –
помчимся вперёд.
Навстречу – то радость
открытий, то ворог,
То оторопь счастья,
то ужас берёт,
То ясное небо,
то темени полог.
Без сил пропадали...
Но кто-то вставал –
Он, стиснувший зубы,
был лишь на привале,
А после – как чудо –
он брал перевал...
Без них человеком
мы стали б едва ли.
Когда к озарению
вышли года,
Что каждый и все
за планету в ответе,
Земляне пришли,
торжествуя, тогда
К своей коллективной
и главной Победе.
Не будет теперь
указатель, слепя,
Вести, словно в гибель,
в чужие просторы,
Почти научились мы
верить в себя.
Давай на беседы
заменим и оры!
Подхватят другие,
как знамя из рук,
Там будут, конечно,
свои менестрели,
Надёжный там будет
у каждого друг,
Дорога, ведущая к цели.
Не раз убеждался в справедливости утверждения: и у самого слабого поэта найдутся строки хорошие, порой – на редкость удачные. В свое время неожиданностью для меня явились два стихотворения Макса Майна, слывшего у коллег по писательскому цеху, скажем прямо, графоманом, бравшим свое многострочием «правильного идеологического свойства». Читал его и убеждался в том, но... Но стихотворение «Хочу построить дом», которое тут же перевел на русский, как-то разом примирило меня с этим автором. А переведенное следом его глубокое философское автобиографическое сочинение «В пути», выдержанное в одном цельном образе мужественного противостояния жизни как ниспосланному испытанию, вовсе изменило отношение к нему как поэту...
Иду по дороге. Известна мне цель.
Но что это? Ветер внезапно насел.
За что мне, пропитана злобою, прыть?
Дышать уже трудно
и рот не открыть.
Кажи свою силу, раз хочешь казать –
Но не отступлю ни за что я назад!
И выстоял. Стихло. Идти налегке
Приятно... Но что это там вдалеке?
Свинцовые тучи, клубясь и грозя,
Прут от горизонта навстречу. Гроза!
Дорога моя – за напастью напасть,
Ужель суждено не дойдя
мне пропасть?
Пропитан насквозь я водой ледяной.
Но есть ещё силы прикрикнуть:
«Не ной!»
Решимость осталась
дойти до мечты,
Доплыть, добрести, доползти ли...
«Ишь ты!» –
Смирилось и небо.
Вот, солнцем согрет,
Уже и не помню о бедах сто лет.
Но, чу! Засверкала не молния там...
И топоты спереди и по пятам.
То – сабли отточенной
яростный блеск,
Врага под ногами валежника треск.
Пугает: «С дороги! Не то зарублю.
Таких ненавижу, таких не люблю!»
Не знает наглец, проходимец, дурак:
С такими, как он, не пугаюсь я драк.
Схвачусь, если выпало – и не моргну.
И шепчет родная земля: «Помогу...»
Вот саблю волшебную чую в руке –
Лежала, видать, до поры в сундуке.
А может, под славной какой-то горой.
Возможно, что дуб
сохранил под корой....
Но враг наступает.
Лишь сабельный свист.
Напор фантастичен и явно нечист.
Клинками ударились!
В пламени брызг –
И пасти оскал, и глазищами рыск.
Моя-то сильнее, почувствовал я,
Ударил – и хлынула крови струя.
Как только о землю ударился враг,
Сгустившийся было, рассеялся мрак.
И мой безопасен, и всякого путь.
Шагай! Да меня посчастливее будь.
- Другие выпуски поэтической рубрики читайте в специальном разделе.
