Из этого особенно люблю переводить поэтов первого послевоенного и последующего поколений. Их можно было бы упрекнуть в относительной слабости гражданской лирики, в основном из-за сознательного ухода авторов от опасной «социализации текстов». Но во всем, что касается замет над явлениями природы, пробуждающими глубокие личные чувства, марийские поэты наблюдательны, талантливы, безоглядны…
В сегодняшней осенней подборке – стихотворения Г. Чемекова (1939-2005), С. Эсауловой (1954-2011),
Г. Сабанцева (1958) и В. Изиляновой (1959). Завершу публикацию моим стихом. Для контраста, смысл которого вы без труда поймете.
Лучшим другом моего брата писателя Геннадия Пирогова со школьных лет был известный когда-то поэт Геннадий Чемеков. Свой век он тихо доживал в отдаленной деревне, в плохо отапливаемой старой избе. В редкие приезды при ночных бдениях у друга сетовал: «Возымыжо мыйын вет тесте дене…» То есть говорил, что писать не бросил, стихи лежат, пылятся десятками. Думаю, мой перевод – одного из тех стихотворений…
ОСЕННИЙ ДОЖДЬ
Он так жесток, так зло по стёклам хлещет,
Так нуден, скучен, требуя одно,
Что больно мне, как будто дикий кречет
Терзает сердце, выставив окно.
Все нервы выел, ходит всё по кругу,
Окрест любой – напившийся до риз.
Нашёл же, ветер, ты себе подругу!
Доколе нам терпеть её каприз?
Кто пара мне, где, если не со мною?
Ты заигрался – слишком всё всерьёз,
Когда меж нами дождь и ночь – стеною
Да розги – прутья голые берёз.
Сливая слабо вспыхнувшие чувства,
В другое чувство вводят их дожди;
Виня влюблённых, сами же безумства
Творят на грани подлости почти.
Решают эти, месяц уж мозгуют:
Оставить так?.. Добить по одному?
…Любовь-печаль и грусть-любовь тоскуют,
Хочу я верить, тихо на дому.
Светлана Эсаулова – признанная при жизни поэтесса особого индивидуального стиля. К сожалению, довольно рано переставшая писать. На это были причины. Судьба иногда слишком сурово обходилась с ней. А вот поэтическое наследство ее, уверен, долго еще будет привлекать внимание читателей, литературоведов, исследователей истории марийской поэзии, композиторов…
В небольшом, из ранних стихотворений, тексте постарайтесь уловить его выразительную цельность, подчиненную одному желанию – словами почти околдовать адресата, убедить его в неизбежности замысленного.
* * *
Лист багряный осиновый возле тропинки,
В руку если, мой суженый, взят –
То, как дождик осенний, слова и заминки
Те мои, догоняя, пронзят.
Пусть гусиное пёрышко, плывшее ходко,
Намокая, осядет на дно –
Но моё письмецо, точно в небе лебёдка,
И летит, и спешит всё одно.
Словно бабочка, рваная мелко бумажка,
Снег летит и мешает ходьбе –
Чуешь: девушки белая будет рубашка
Чистым снегом гореть на тебе?!
Стих Геннадия Сабанцева тоже не из последних его сочинений. Он еще не был так граждански настроен, тогда у него было меньше поводов для критического взгляда на жизнь. Обратите внимание не только на его зримую зарисовку с видов осени, а и на неожиданный поворот в окончании. Некая блаженность во взглядах на окружающую действительность – она ведь в художественном творчестве и впрямь часто во благо.
ЗАРИСОВКА
Лисий хвост опуская на землю,
Осень то заметёт, то метёт.
А сорока: подход не приемлю!
Голосит – как трещит пулемёт.
Так сольются багрянец и звуки,
Что мерещится: в хвороста пук
Факел сунули бяки и буки –
Разгорается... Чуешь испуг!
В лес пришёл – как сбежал от погони:
В старом ельнике дрёма весь день,
Сказкой мне узловатые корни
И пахучая свежая сень.
Как лиса, наступая неслышно,
Время, нет, не торопит исход.
Кто оценит, поймёт не облыжно,
Наберётся ума на весь год.
Он грядущее войско поротно
Взглядом ушлым шутя обоймёт
И без трепета, бесповоротно
Свой отделит от примесей мёд.
Сяду в позе Родена я тоже,
Понадеясь на истины миг;
А наступит – обижусь: негоже
Правду-матку так... Вслух! Напрямик:
«Раз богатства не нажил, за что ты
Веришь вечным и учишь азам?»
…Да, мои безымянны высоты –
Но во благо блаженный я сам.
Мне по душе честное, искреннее служение поэзии Валентины Изиляновой. Когда она с некоторым волнением сообщила: «…знаете, я ведь теперь стала писать совсем по-другому», – мне стало необыкновенно тепло. Потому что у нас такое – редкость.
Несколько лет назад я перевел на русский большую подборку ее стихов. Когда работа была закончена, выяснилось, что одно стихотворение ранее уже переводил и оно опубликовано в моей книге. Сравнил тексты и, не скрою, с удовольствием отметил, что они стоят друг друга, а главное – хотя об одном, но удивительно разные. Вот он, новый перевод…
* * *
В лесу безутешном –
ветрами отпетом –
прощаюсь неспешно
с дряхлеющим летом.
То в приступе грусти
гадаю по срезу,
то выищу грузди –
и выводок срежу.
Почувствую званой
себя на поминки
и в капле внезапной –
добавку горчинки.
Вдыхая остуду,
замечу: под мхами
тут сущее всюду
и пал под ногами.
Жизнь неба касаться
могла тут. Нет, круче:
могла отоспаться
в цепляемой туче.
Вся в бусах, невинна
в тоскливости действа,
вешкует рябина
уделы семейства.
…Протяжные ноты
из песни ушедшей
доносят длинноты
о жизни отцветшей.
Иногда, очень редко, случается, что я зажигаюсь от темы предложенного на перевод стихотворения. Тогда получается так называемый вольный перевод. Как в этот раз с еще одним стихо-творением Изиляновой.
* * *
Я не наивна – не противоречу
уходу лета и приходу грусти;
леса пропахли тем, чем пахнут грузди,
осело небо, двинулось навстречу.
Тиха, грешу стихом я беспросветным,
из-за того зело здоровью вредным.
Свободней свет, а тени – те теснимы.
Яснее, чаще вспомню об ушедших –
вдали, колонной жаждущих и пеших.
Пока, покорно думаю, не с ними.
Ходьба навяжет тему двух обочин –
но отмахнусь: смотрюсь я в ней не очень.
Прозрачна мысль, лишённая гордыни,
проста в ней суть, привязанная к делу.
Ветра, сплетаясь, греются от стыни,
а по стволам бегут – как дрожь по телу.
Так долго дни и ночи неизменны,
что на зиму прогнозы несомненны.
Напоследок – обещанное свое из книги «Послесловие». Написано 24 октября 2017-го. Нет, не на столетие революции. Совпадение случайное.
* * *Рисунок Валерия Чеботкина.
Октябрь. Летят мои стихи к ногам.
Но не в покорстве – требуя отваги:
ужели трудно, граждане, о, вам
поднять листы исписанной бумаги.
Не их – себя боитесь: про запас
немного контры где-то там лелея,
легко войти в опасный резонанс…
Нет, на фиг эти пакости Борея!
Вглядитесь всё же: дерзости с листа,
меж тем, давно уже не просят бури
и, кажется, спускаются с лазури
с намёком на прописанность с Христа.
И, вообще, осенний их настрой
уже не по идее – а погоде,
когда и время с «чёрною дырой»
слегка ассоциируется, вроде.
Их рвут из рук, дорвавшись, сквозняки –
листы летят и мокнут, одиноки…
А что падут беспомощно наги –
как всё народу брошенное в ноги.
- Другие выпуски поэтической рубрики читайте в специальном разделе.
