Не скажу о всей России, но относительно республики есть все основания утверждать: множество наших поэтов и писателей в прошлом и сейчас сотрудниками средств массовой информации были или являются в настоящее время. Пришедшему в журналистику полвека назад (первая запись об этом в трудовой книжке – от 19 декабря 1972 года), мне трудно удержаться от соблазна опубликовать сегодня стихи известных в Марий Эл журналистов разных времён, кто всегда совмещал основную работу с писательством.
КТО НЕ ЗНАЛ легендарного журналиста Вадима Карташова, четверть века возглавлявшего редакцию «Марийской правды». В отличие от иных главных редакторов он никогда не переставал писать и сам. Причём в самом сложном, престижном жанре журналистики – очерка. В марте исполнится 15 лет, как он ушёл из жизни. Стихи он писал с юности. Изданы два его сборника. Первый – «Путь к себе» – в 1998 году, посмертный – «Перед самим собой» – в 2008-м собрал и выпустил верный друг семьи журналист Павел Булгаков.
Мне очень нравится начальное стихотворение второго сборника, оно в чём-то списано и с самого Вадима Николаевича…
ЗОВ ГАМЛЕТА
Он – в чёрном трико и с гитарой на сцене…ТАЛАНЛИВ на редкость был поэт, писатель, переводчик – «по совместительству» редактор горномарийской районной газеты – Иван Таръянов-Горный, автор 13 поэм, 10 сборников. Он и человеком был высоких достоинств. Сколько ни читаю тексты нынешних поэтов, его земляков, они существенно слабее стихов мэтра. Геннадий Замятин разве что иногда порадует.
Момент ожидания: выкажет что ж?
Смотрю на актёра: по первой оценке,
На Гамлета этот совсем не похож.
Запел – в напряжении голос надтреснут –
Про ложь и измену, коварство и зло…
Собой обрамляющей хриплую песню
Гитара с душой говорит тяжело.
Огромная сцена, где нет декораций,
Её разделяет лишь тёмная сеть.
На ясного Гамлета с другом Горацио
Враги наползают, как тени – на свет.
Принц Датский в сражение с ними вступает,
Мятущийся Гамлет в обычном трико.
Он близок: как мы, сомневаясь, страдает –
Хотя и за толщей веков, далеко.
Колеблемый ветром мост Времени шаткий
В зал тянется действом – и шествует к нам
Владимир Высоцкий и он же принц Датский,
Открытый всем бурям и нашим страстям.
Интриги, злодейство и кровь Эльсинора
Врываются вихрем, призывом отцов…
Так голосом гневным большого актёра
Нам чудится русского Гамлета зов.
У нас тут, как в Датском у них королевстве,
Неладное что-то в изгибе судьбы;
Со смутою в сердце, мы с Гамлетом вместе:
Нам быть, вопрошаем, или же – увы?
Вопрос этот – язва в душе славянина,
Всю жизнь разъедает, уснуть не даёт;
И знаем: однажды сокрытая мина
На жуткую радость внезапно рванёт.
Пал Гамлет в конце изнурительной схватки:
Погибнуть, не быть ему – значит, и быть!
У принцев у датских такие порядки…
И зрителю хочется горе избыть.
Долго выбирал, что из моих переводов Ивана Горного напечатать; настолько все стихотворения хороши…
ТРЕТИЙ ДОМ
Из отцова дома будущая мама
Уходила к мужу на чужой на двор:
Глянули друг другу в глазоньки – да прямо,
И любви навстречу душ раскрыли створ.
Нарожали деток. Солнце било в окна,
Звало малых к играм, к речке, во леса.
Но ждала работа, жизнь не беззаботна:
Надо – лишь затянем туже пояса.
Пал отец на фронте – худо нам тем паче,
Был несытным – хмурым
стал родимый дом...
Не печали – силы мама в нашем плаче,
Тужась, находила как-то на потом.
Время так жестоко тем, что быстротечно,
Что ему молящих жалких голоса:
Мать взглянула – взгляды
мы послали встречно,
И... закрылись бедной грустные глаза.
Домик сколотили добрые соседи,
Он для мамы третий, только без окна.
Тем сильней ревели возле гроба дети:
Мама там без света – ладно бы одна...
ШАГИ
Ты в рост идёшь – шаги длинней и твёрже,
И – в завтра все, в грядущее они,
Где есть и край у каждого – и всё же
Мечты манят, как дальние огни.
Поймёшь однажды, жадно постигая
И Родины просторы, и окрест:
Земля – одна, ранимая такая...
Беречь её и есть наш вечный крест.
Шаги ведут и к другу, и к любимой.
Достойны если ты и ближний круг,
То жажда крыльев станет нестерпимой
Душе, взлетевшей голубем из рук.
И даже тот, кого носили черти,
К исходу дней подумает: теперь
Родимый дом увидеть раньше смерти,
Успеть войти в его бы надо дверь.
Не всё легки – шаги бывают тяжки.
Ушёл так парень в сорок первый год,
А там, на радость сделав две затяжки,
Шагнул, закрыл свинцом плюющий ДОТ.
В конце туннеля свет – я знаю точно,
Шаги мои – из веры на сердца
Таких, как я, живущих не заочно...
Да будет жизнь на свете без конца!
ОЛЬГА Шингареева в журналистике – с 1982 года. До недавнего времени работала в газете «Йошкар-Ола», теперь пишет для «Марийской правды». Во времена дружбы с молодыми людьми из творческого объединения «Поиск» она своими ранними стихами неизменно производила большое впечатление. В поэзии Ольга в чём-то сродни Александру Коковихину. Оба немногословны, часто ироничны, иногда провокативны…
* * *
Такого хочу мужчину:
чтоб ноздри были вразлёт,
сжимался бы без причины
его полухищный рот,
глаза были чёрной бездной
с точечками огня,
но чтобы словами был нежный
и не зверее меня.
* * *
По часику, понемножку,
не ради наград иль хвалы
нам бабушка ткала дорожки,
чтоб в избах покрыли полы.
И наша ей жизнь представлялась
из светлых и тёмных полос,
но всё ж по бокам раскидала
надеждой букетики роз.
И клала за стёжкою стёжку,
не верила в тленность труда:
по этим текучим дорожкам
мы тоже уйдём туда…
МНОГО ЛЕТ уже Юрий Исаков – один из ведущих журналистов республиканской газеты «Марий Эл». Он, как правило, молчалив, подчёркнуто незаметен и, как мне кажется, нешумливо наблюдает современного человека в предложенных обстоятельствах. Потому в тонкой ткани человеческих отношений, переданных его стихами, бережная робость, которая сродни воспитанному такту, которого так мало и так не хватает сейчас…
КРАСОТА
О, перед красотой
Не знают чувства квоту –
Играющий судьбой
Идёт в огонь и воду.
Ведущий ли, ведом –
Становитесь крылаты!
Порой убить при том
Или убиться рады.
И всё же, помня всё,
Я руки к ней воздену,
Когда чиста ещё,
Всему-то знает цену.
Себя не продаёт
На деньги толстосума
И тоже ценит взлёт
Любви, когда безумна.
Не надо ей узды,
Для правил и курсива,
Излишни и суды –
Живёт себе. Красива!
ЦВЕТОК
Такая – одна из букета,
Цветок распрекрасный из всех;
Улыбка убийственна эта,
Чарует заливистый смех.
Поклонников деве хватает.
Даётся хоть шанс мне из ста?
И всё же увижу – и тает
мой холод... Страшна красота.
Так мир изначально устроен:
Всяк ценит и ищет красу.
Искатели – рядышком, роем…
Не ангел я – вмиг не спасу.
Боюсь, что достанешься хвату.
Увы, не герой я, не твой.
Но, чувств уменьшая лампаду,
скажу себе: «Жалость удвой!»
Я вижу, что страстность – натяжка
Толпы «жеребцов» – и-го-го! –
И страсти предмету, ох, тяжко…
Но выбор падёт на кого?
Другие выпуски поэтической рубрики читайте в специальном разделе.
