Мне было интересно увидеть, кто придёт на презентацию очередного (пятого, кажется) сборника стихов Александра Коковихина. И что он, автор, будет читать, выбирая из сотен новых «вещей». Увидел, узнал, не удивился. Дело в том, что основная поэтическая интонация Саши не близка мне. Иронию и самоиронию приемлю, но стёба – в любых проявлениях – увы, давно уже не люблю.
Впрочем, отставив это в сторонку, сейчас просто представлю несколько новых стихотворений из книги «С поправкой на чудо». Прежде всего те, в которых вижу нового Коковихина, точнее – мудреющего поэта, которого, по-прежнему не теряющего индивидуального чувства юмора, всё более выдаёт «новый язык» – горечи и грусти.
ЧАШЕЧКА КОФЕ
Я предложил ей чашку кофе,
а увидал в её глазах:
и первый поцелуй до крови,
и свежевыкрашенный загс,
и "двушку" в центре (в ипотеку),
и дочку страшной красоты,
и громких внуков через стенку,
и даже мне… стакан воды.
ОНА УЛЕТЕЛА
"О нет, я не город с кремлём над рекой".
А. Тарковский.
Я тоже не город с кремлём над рекой
и даже не улица Мира,
чтоб ждать эту женщину годик-другой,
домами толпясь простодыро...
Не жду, не зову, не включаю фонтан
и небо не рву фейерверком.
Она не вернётся. Здесь кризис, а там –
богато, по нынешним меркам.
Она – не планета, что станет родной,
закружит меж звёзд без усилий...
Она не такая, и я не такой.
Мы умерли. Нас подменили.
СЕМЕЙНЫЙ ПРАЗДНИК
Инженеру по технике безопасности
Роману Олеговичу и его жене
в честь серебряной свадьбы желают приятностей
родственники, близкие и не вполне…
Роман Олегович отпивает водочки
по чуть-чуть, чтоб не кончиться раньше, чем юбилей.
Квартира, машина, жена, две дочери,
простатит – у него всё как надо, как у людей.
Он выходит на застеклённую лоджию.
Мимо баночки пепел стряхивает наугад…
Вспоминает, что Анечку свою невозможную
мог догнать и вернуть тридцать лет назад.
Был же шанс не с любящей прожить, а с любимою.
Другую – может, короткую и беспокойную жизнь…
Но вот уже музыку кто-то включил дебильную,
которая бу-бу-бухает на все этажи.
Сейчас вернётся к гостям и станцует он,
локтями взмахивая, будто смешной пингвин.
Только супруга заметит, как горько и суетно
Роману Олеговичу, лучшему из мужчин.
Чтоб не подумали: неужели вся книга настолько нова? – спешу успокоить: да нет, она в той же, легко узнаваемой тональности. Правда, двусмысленности – замечаемой и раньше – стало больше: то ли просто смеётся автор, то ли – сквозь слёзы.
* * *
Останься неприступной, странной, гордой.
Не надо смешивать живую воду с мёртвой.
Не надо смешивать природу с чувством.
Иначе вежливость закончится безумством.
Иначе снег взлетит обратно в небо.
И одуванчик расцветёт желтком нелепым.
И станут глупо буйствовать собаки,
задрав хвосты, как вопросительные знаки...
ПРИЗРАК
Курю и курю у окна,
мне кажется: это она –
в слюде из дождя и фонарного света.
Идёт и никак не дойдёт,
подъезд перепутав и год,
теряясь, как песня, которая спета...
Дурю я, любви инвалид –
она же за стенкою спит.
Дошла так давно, что живёт, не балуя.
Но призрак её молодой,
желающий встречи со мной,
никак не дойдёт, чтоб начать с поцелуя...
ВМЕСТО ПЕРВОГО СНА
Засыпаю. Не слышно ни звука.
И вдруг – на весь квартал:
"Су-ка!"
Отчаянный мужской вскрик.
Что там?
Сняла парик?
Отказала?
(У меня отказов больше, чем три вокзала,
чтобы так возопить средь ночи).
Изменила?
Точно!
Бросила?
Наверняка.
Изменила и бросила этого мудака,
из-за которого я не сплю,
примеряя его петлю...
Уж извините, если что не так: выбрал из книги понравившееся мне. Вообще, очень ценю индивидуальность Александра, потому что индивидуальность в творчестве – это самая большая редкость. А Коковихин стал безошибочно узнаваем с первого сборника – «Танцую аистом». Вот, читайте ещё. Из лучших, по-моему.
В САДУ
Чтоб заплутать в извилинах, их надо
иметь побольше, чем тропинок сада.
Слова слетают – вроде листопада –
легки, желты, багровы, но мертвы.
Полно листвы.
Предметы не вмещаются в названья,
как пьяный не вмещаюсь на диван я.
И ветром раздувает эти зданья –
построенные из красивых слов
для дураков.
Любовь и дружба, отчие пороги...
Ведь было же! Всё кажется далёким
и даже превращается в пороки.
С пенатами родными перебор –
в глухой забор.
А дружба переходит в радость пьянства,
как время – в параллельное пространство.
Любовь – куда понятно (но не в братство)...
И облетаешь с ног до головы,
и ждёшь листвы.
ОЩУЩЕНИЕ
(из Артюра Рембо)
По ночи синеве, по колющей траве,
сквозь кукурузы лес прокладываю путь,
расхристанный чудак – с мечтами в голове:
их ветром не промыть, их ветром не раздуть.
Хочу в души карман вместить любви туман,
не думать, не кричать, а топать по жнивью
в губительную даль, беспечней, чем цыган,
природу приобняв, как женщину свою...
НОЖ
Непогода – осень – куришь,
снег – зима – морозы – пьёшь.
Пусть скорее грянет буря,
наточил бродяга нож.
Хочешь крови? Революций? Справедливости самой?
Причешись, прикрой ширинку и лицо своё умой!
Бог накажет, суд подскажет,
прокурор найдёт статью,
нескончаемую кашу
расхлебаешь – и адью...
Ничего не поправимо. Киснет детский творожок.
Смерть придёт – и станет ясно, что такое хорошо.
Дар напрасный – свет в проёме,
жизнь толкает – не свернёшь.
Никого не будет в доме,
не бери с собою нож...
* * *
Я займусь этим миром скрипучим,
потускневшим, живущим не в лад.
Размету непролазные тучи
и устрою салют-звездопад.
Чувства сделаю ярче и крепче,
чтобы счастье лучилось из глаз...
Но, как девушка, мудрость мне шепчет:
"Не сегодня. Не здесь. Не сейчас".
Если войдёте на центральный рынок города с улицы Палантая, можете увидеть поэта Александра Коковихина. Его торговая палатка – первая слева. А если уже купили его новую книгу «С поправкой на чудо», то можете получить автограф. Он даст, потому что от природы на редкость ещё и добр…
