В деревне, где Саватеиха жила со старшей дочерью и ее семьей, да и по всей округе, и в районном городке рядом, где средняя дочь жила, не было работы. Трудились на огородах, кормились с урожая, а если надо дом поднять, газ провести или хорошую дойную корову купить - это и не мечтай.
В военной части неподалеку рабочие места гражданским были "в драку собаку". На птицефабрику отдаленную тоже не попасть. И сидели бабкины дочери, то одна, то другая, без работы. Ладно у старшей корова выросла домашняя и с молоком хорошим. А предыдущая "беглая" была - все норовила домой не прийти. Намучились по округе за ней гоняться, да так и сдали. А тут еще зятя сократили на работе. Попробуй проживи - детей-то трое, двое в городе учатся, сын в армии. Хорошо, если после службы контрактником в часть возьмут, а если нет?
Дочери у Саватеихи дружные, с детства помогают друг другу, без соперничества, как у некоторых. Младшая средней шубку свою прислала. Второй муж у нее непьющий попался, предприимчивый, сразу новую шубку ей справил. На бабку младшая претендовать перестала. А то с первым-то и ей еще с бабкиных денег отсылали.
У средней в городе хоть и полегче, все-таки центральное отопление, удобства, но ведь все в магазине пойди купи. Старшая хоть и помогает, то творожку привезет, то картошки на зиму, а все равно не хватает: дочки-близняшки еще в медколледже учатся. Да и в квартирке ремонт пора делать. Муж зарабатывает, но только одна машина его сколько средств съедает. Поэтому бабка была очень, очень нужна. Живая.
"Война" за бабку была. Пенсию Саватеиха столько получала как ветеран войны и труда, сколько вся семья вместе не зарабатывала. И "тягали" бабку то к одной сестре, то к другой. "К нам маму - нам крышу перестелить и полы укрепить надо, а то нам газ не проведут, мы замерзнем!" - "У нас пусть живет! Ей у нас лучше: горячая вода, и девчонки, будущие медички, поухаживают! Нам кредит за машину отдавать. Мы зашиваемся!" - "У меня сын из армии придет, его одеть не во что!" - "У меня тоже девки - невесты!" Сцепятся порой сестрички прям над бабкой, потом обнимутся и плачут: "Ты, мам, нас прости, жизнь такая..."
Иногда близняшки придут профессионально бабку обиходят, посидят с ней, альбомы ей с фотографиями полистают. Бабка на фотографии глядит, взгляд фокусирует, следит, даже румянец пробивается. Из церкви женщина приходит, Библию бабке читает. Та слушает, иногда слеза бежит. Иисуса Христа Саватеиха любила, лично знала - на фронте не раз спасал. И своих девок чудом потом родила подряд троих...

А весной приснился ей Сам. Идет она по цветущему лугу, а навстречу Иисус. Она ему: "Христос воскресе!" А он: "Воистину, Аннушка, воскресе!" И смеется. Она молодая, в грудь молоко набегает, платье намокает, с подола капает... А Иисус зовет: "Аннушка, пойдем цветы собирать". А она: "Не могу, Господи, мне лежать надо. Как они там без меня обойдутся?" Иисус говорит: "А как они там без меня обходятся?" И проснулась Саватеиха. Плакала потом, без слез, без слов, прощенье у него просила. За дочек-внучек, за цветы, что не собрала...
А потом бабку опять потащили переезжать. От одной сестры к другой. Хотелось ей крикнуть: "Постойте! Не бегите. Здесь меня выгрузите, в поле. Я тут подышать хочу, землей..." Но они везли ее то ли в город, то ли из города... Как тут крикнешь? Скажут: "Лежи, бабка, не трепыхайся, успеешь еще надышаться землей".
Нет, девчонки у нее заботливые, хорошие. Добрые и веселые, все в отца. Поздновато их только родила, думала, вообще не сможет. Натаскалась санитаркой мужиков на себе, намерзлась по окопам, по весенней хляби. Хорошо еще муж попался хороший, хоть и без ноги и по ночам в атаку вскакивал, орал: "За Родину! Бей тварей!" Но ее не бил, много не пил и дом ей построил. И девчат поднял. Счастливо она прожила, хорошо. Уйти бы вот только теперь. К нему, к Саватею, заждался поди... Да не отпускают. Нужна. Живая.
...Ночью Саватеиху хватились, на кровати нет ее. Кинулись, а она стоит на крыльце, за косяк держится. Дочка Зина спросила: "Мама, ты куда?" А та и ответила, впервые за десять лет: "Я, Зиночка, цветы собирать... Мне же домой пора. К папе..."
Хоронили Саватеиху всей деревней. Ордена и медали так прямо на гимнастерке и несли. На памятнике написали: "Саватеиха", а потом имя-фамилию. А то не узнают, кто такая. Фотографию долго выбирали, решили свадебную. И мужа - не отрезать, пусть вместе. Все равно от жизни только одна фотография остается - на памятнике. Так уж лучше эта.